Фандом: Гарри Поттер. Мы все давно уже мертвы, лишь играем роли живых в царстве мёртвых. И сейчас роль осталась только у меня одного.
Добавить в моё избранное
5 мин, 49 сек 11165
Звенящая тишина буквально рвала барабанные перепонки, сжимала обугленной костлявой рукой собственное «я», оставляя там чёткие следы. В душе — опустошение, в ощущениях — беспросветная бездна. И так без конца и края.
Бездна отчаяния и полного смирения.
В абсолютной тишине таилось всё — и надежда, и боль, и безысходность. Эта гамма чувств и эмоций давила, словно водяная толща. Сжимая грудную клетку, не давая дышать… и издевательски смеялась над жалкими потугами стряхнуть оцепенение.
Бутылка огневиски опустела.
В напряжённом молчании портреты мрачно играли в гляделки. И лишь один из них пуст.
Впрочем, ненадолго.
— Трупов не счесть, — лицо Финеаса напоминало посмертную маску. Забавно, он ведь и так мёртв. Мы все давно мертвы, лишь играем роли живых в царстве мёртвых. И сейчас роль осталась только у меня одного. — Некоторые обезглавлены.
Повисло гробовое молчание.
Я прикрыл глаза.
Значит, конец?
В кабинете стало слишком душно. Слишком мало воздуха.
Словно нанизанные на пики, аккуратно срезанные головы с искажёнными в предсмертной агонии лицами смотрели в мою сторону. Бледные, как полотно. И отблески пламени причудливо танцевали на этих восковых масках.
Все наши лица — маски. Особенно сегодня. Особенно сейчас.
Совершенно не было сил на это смотреть, и я решил покинуть кабинет. И по пути едва не поскользнулся на запятнанной кровью позавчерашней газете с отчетом о великой «победе». «Придира» за десятое мая девяносто пятого.
Пришлось ухмыляться. Пришлось притворяться.
Пришлось радоваться вместе со всеми.
Этим… «бюстам».
Дамблдор.
Люпин.
Грюм.
Коридор тонул во мгле, и редкие россыпи четырёхугольников света на полу — как глоток надежды для заблудших в этом лабиринте. Ведь факелы по ночам всегда горят еле-еле, а лунный свет почти не пробивался сквозь тяжёлые тучи. Особенно когда мимо пролетала стая сытых дементоров.
Хогвартс теперь напоминал Азкабан — и даже воздух пропитан тем же отчаянием.
После той ночи почти десять лет назад всё пошло прахом.
Петуния на инвалидной коляске и маленький Поттер со стекающей изо рта струйкой крови — эта картина намертво врезалась в память. Я там был. Примчался почти сразу, но так и не сумел переступить порог. Чувство омерзения не давало сдвинуться с места — в глазах повернувшейся Петунии я уже всё прочёл.
И чуть её не убил. Но позже смерть всё равно их нашла. Странная благодарность от Блэка.
Хотя не стоит искать логики в поступках сумасшедшего.
Затем смерть Минервы, Грейнджер и Уизли. Дальше — мёртвое тело Долгопупса у зеркала Еиналеж. Через год — падение Министерства. А едва минул месяц — и Хогвартс захватили. На Дамблдора тогда здорово навалились. Та дуэль с Лордом сильно подкосила старика, и пришлось бежать с остатками возрожденного Ордена, собирать силы по крупицам и уходить в подполье. И что? Даже Фиделиус не спас.
Интересно, если бы Поттер остался жив, всё вышло бы иначе?
Нет. Конечно же, нет. Я точно с ума сошёл. Как маленький мальчик остановил бы эту лавину? Невозможно.
Казалось, эхо моих шагов разносит по всему Хогвартсу. Впрочем, днём в школе ещё тише. Тише, чем в морге. За исключением слизеринцев, разумеется. При свете дня почти все крадутся, а ночью — надеются проснуться утром. Даже стал скучать по старым добрым временам, когда едва ли не каждую ночь ловил парочку болванов.
Из стены неожиданно выплыл Почти Безголовый Ник. А завидев меня, всплеснул руками.
— Директор! Там Пожиратели, там… сюда!
Я кинулся следом.
В бывшем кабинете МакГонагалл собралась весёлая компания — оба Кэрроу, Беллатриса и Яксли. Все пьяны в дым. И гогот их я услышал ещё в коридоре.
— Круцио!
Беллатриса хлопала в ладони и аж подпрыгивала от возбуждения, хохоча как безумная. Хотя почему как? Сука! В это же время Яксли методично рвал мальчишку Сектумсемпрой. Заляпанные кровью, они не забывали постоянно проверять, жива ли жертва.
— А, Северус, — Амикус со счастливой улыбкой обернулся и отсалютовал бокалом. — Присоединяйся, отпразднуем же!
— С радостью. — Я усмехнулся и даровал несчастному освобождение — Фред Уизли неподвижно повис на цепях. Истерзанный и мёртвый.
— Да ты совершенно не умеешь веселиться! — Яксли разочарованно покачал головой. Беллатриса приложила палочку к губам, а по её лицу стекали две дорожки чужой крови. Что, представляешь меня на месте мёртвого гриффиндорца?
— А как же приказ Лорда? Чистокровный всё-таки.
— Он пытался помочь грязнокровке. И это Уизли. Этих предателей ещё много.
Я кивнул.
— Конечно.
Уже в коридоре прислонился к стене и выругался.
Куда катится мир?
Через пару поворотов споткнулся и упал, успев выставить руки.
Бездна отчаяния и полного смирения.
В абсолютной тишине таилось всё — и надежда, и боль, и безысходность. Эта гамма чувств и эмоций давила, словно водяная толща. Сжимая грудную клетку, не давая дышать… и издевательски смеялась над жалкими потугами стряхнуть оцепенение.
Бутылка огневиски опустела.
В напряжённом молчании портреты мрачно играли в гляделки. И лишь один из них пуст.
Впрочем, ненадолго.
— Трупов не счесть, — лицо Финеаса напоминало посмертную маску. Забавно, он ведь и так мёртв. Мы все давно мертвы, лишь играем роли живых в царстве мёртвых. И сейчас роль осталась только у меня одного. — Некоторые обезглавлены.
Повисло гробовое молчание.
Я прикрыл глаза.
Значит, конец?
В кабинете стало слишком душно. Слишком мало воздуха.
Словно нанизанные на пики, аккуратно срезанные головы с искажёнными в предсмертной агонии лицами смотрели в мою сторону. Бледные, как полотно. И отблески пламени причудливо танцевали на этих восковых масках.
Все наши лица — маски. Особенно сегодня. Особенно сейчас.
Совершенно не было сил на это смотреть, и я решил покинуть кабинет. И по пути едва не поскользнулся на запятнанной кровью позавчерашней газете с отчетом о великой «победе». «Придира» за десятое мая девяносто пятого.
Пришлось ухмыляться. Пришлось притворяться.
Пришлось радоваться вместе со всеми.
Этим… «бюстам».
Дамблдор.
Люпин.
Грюм.
Коридор тонул во мгле, и редкие россыпи четырёхугольников света на полу — как глоток надежды для заблудших в этом лабиринте. Ведь факелы по ночам всегда горят еле-еле, а лунный свет почти не пробивался сквозь тяжёлые тучи. Особенно когда мимо пролетала стая сытых дементоров.
Хогвартс теперь напоминал Азкабан — и даже воздух пропитан тем же отчаянием.
После той ночи почти десять лет назад всё пошло прахом.
Петуния на инвалидной коляске и маленький Поттер со стекающей изо рта струйкой крови — эта картина намертво врезалась в память. Я там был. Примчался почти сразу, но так и не сумел переступить порог. Чувство омерзения не давало сдвинуться с места — в глазах повернувшейся Петунии я уже всё прочёл.
И чуть её не убил. Но позже смерть всё равно их нашла. Странная благодарность от Блэка.
Хотя не стоит искать логики в поступках сумасшедшего.
Затем смерть Минервы, Грейнджер и Уизли. Дальше — мёртвое тело Долгопупса у зеркала Еиналеж. Через год — падение Министерства. А едва минул месяц — и Хогвартс захватили. На Дамблдора тогда здорово навалились. Та дуэль с Лордом сильно подкосила старика, и пришлось бежать с остатками возрожденного Ордена, собирать силы по крупицам и уходить в подполье. И что? Даже Фиделиус не спас.
Интересно, если бы Поттер остался жив, всё вышло бы иначе?
Нет. Конечно же, нет. Я точно с ума сошёл. Как маленький мальчик остановил бы эту лавину? Невозможно.
Казалось, эхо моих шагов разносит по всему Хогвартсу. Впрочем, днём в школе ещё тише. Тише, чем в морге. За исключением слизеринцев, разумеется. При свете дня почти все крадутся, а ночью — надеются проснуться утром. Даже стал скучать по старым добрым временам, когда едва ли не каждую ночь ловил парочку болванов.
Из стены неожиданно выплыл Почти Безголовый Ник. А завидев меня, всплеснул руками.
— Директор! Там Пожиратели, там… сюда!
Я кинулся следом.
В бывшем кабинете МакГонагалл собралась весёлая компания — оба Кэрроу, Беллатриса и Яксли. Все пьяны в дым. И гогот их я услышал ещё в коридоре.
— Круцио!
Беллатриса хлопала в ладони и аж подпрыгивала от возбуждения, хохоча как безумная. Хотя почему как? Сука! В это же время Яксли методично рвал мальчишку Сектумсемпрой. Заляпанные кровью, они не забывали постоянно проверять, жива ли жертва.
— А, Северус, — Амикус со счастливой улыбкой обернулся и отсалютовал бокалом. — Присоединяйся, отпразднуем же!
— С радостью. — Я усмехнулся и даровал несчастному освобождение — Фред Уизли неподвижно повис на цепях. Истерзанный и мёртвый.
— Да ты совершенно не умеешь веселиться! — Яксли разочарованно покачал головой. Беллатриса приложила палочку к губам, а по её лицу стекали две дорожки чужой крови. Что, представляешь меня на месте мёртвого гриффиндорца?
— А как же приказ Лорда? Чистокровный всё-таки.
— Он пытался помочь грязнокровке. И это Уизли. Этих предателей ещё много.
Я кивнул.
— Конечно.
Уже в коридоре прислонился к стене и выругался.
Куда катится мир?
Через пару поворотов споткнулся и упал, успев выставить руки.
Страница 1 из 2
