Фандом: Гарри Поттер. Мы все давно уже мертвы, лишь играем роли живых в царстве мёртвых. И сейчас роль осталась только у меня одного.
Добавить в моё избранное
5 мин, 49 сек 11166
Пальцы утонули в чём-то мокром. В нос шибануло знакомым кислым запахом.
Лужи крови. И тело у моих ног.
Толстая метровая цепь выходила из стены и заканчивалась ошейником на шее подростка. Голова свешивалась под невозможным углом.
Без признаков жизни.
Благодаря Люмосу разглядел разбитую тарелку и выпавший из руки парня окровавленный осколок. И длинные кровавые полосы на исхудавших руках.
Кровь на стене и на полу… по всему миру.
Подогнув ноги под себя, к трупу жалась пуффендуйка. Похоже, пыталась согреться о ещё тёплое тело. Волосы слиплись, а их концы покраснели.
Безразличный пустой взгляд зелёных глаз и кривая усмешка.
— Он ушёл, — спокойно заметила девушка. — В мир живых. Скоро и я туда уйду.
Пара зелёных глаз.
В мир живых.
Моё сердце бежало впереди меня.
Не знаю куда.
Лишь бы подальше от всего этого.
И ничего не поделать. Даже освободить её не могу — чары с паролем.
Куда подевался Хогвартс, где он когда-то учился? Где преподавал? Теперь это место превратилось в самый настоящий ад. И родители даже не имеют права отказаться отправить сюда своё чадо.
Какие тут отказы Тёмному лорду? Разве что после смерти.
Азкабан в школе Хогвартс.
Так много маглорождённых по дороге к Астрономической башне! Несчастных пленников, «укравших» магию.
Определённо один из них мёртв. Другие бездумно глядели в темноту, напоминая ту пуффендуйку. И лишь один, сидевший у самого окна… запрокинув голову, уставился ввысь, и одинокая слеза катилась к плотно сжатым губам.
Подкатывала тошнота.
Пришлось рвануть по лестнице ещё быстрее. Ещё вчера пробегал мимо них со стиснутыми зубами. Утешал себя — ещё не всё потеряно, Дамблдор жив…
Это не конец.
А теперь роль осталась только у меня одного.
Окрестности Хогвартса изменились до неузнаваемости. Лес стал ещё мрачнее, за деревьями мелькал огонь и суетились редкие фигуры — согласно новому договору там нашли новое пристанище оборотни с вампирами. Трава у озера тусклая и серая, а Гремучая ива с опущенными ветвями скрючилась в непроглядном тумане, словно старая карга. Будто вырезанные из камня, тянулись к небу чёрными перстами башни Хогвартса с окнами-бойницами.
Куда едва не залетали дементоры.
На месте домика лесничего — лишь пепел да выжженная трава.
Я поднял глаза к небу. Похоже, начинался дождь. Впрочем, неудивительно — с такой-то ордой дементоров.
Пара зелёных глаз. Рыжие волосы. Заливистый смех, словно перезвон колокольчиков. И осуждающий взгляд — не сдержал обещания.
Разве в том живом мире найдётся местечко для мёртвого?
Разве в том мире живых будет, чем дышать мертвецу?
Разве он не всё решил ещё в кабинете?
Пара зелёных глаз.
Подойти к пропасти и повернуться к ней спиной оказалось нетрудно.
Как выяснилось, сделать шаг назад — тоже.
Пара зелёных глаз.
Больше роли не играет никто.
В мире живых.
Или всё-таки мёртвых?
Трелони с досадой поморщилась и отложила шар.
Что ж, печально.
Опять всё начинать сначала, опять запускать петлю времени. Снова расставлять фигуры — уже на новые клетки, снова менять мелкие детали. Но где, как не в них, кроется дьявол? Порой незначительный эпизод меняет всю цепочку событий.
Отправная точка — тридцать первое октября одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года.
Она щелкнула пальцами.
Мир сжался до маленькой точки.
Чтобы заиграть новыми красками.
Лужи крови. И тело у моих ног.
Толстая метровая цепь выходила из стены и заканчивалась ошейником на шее подростка. Голова свешивалась под невозможным углом.
Без признаков жизни.
Благодаря Люмосу разглядел разбитую тарелку и выпавший из руки парня окровавленный осколок. И длинные кровавые полосы на исхудавших руках.
Кровь на стене и на полу… по всему миру.
Подогнув ноги под себя, к трупу жалась пуффендуйка. Похоже, пыталась согреться о ещё тёплое тело. Волосы слиплись, а их концы покраснели.
Безразличный пустой взгляд зелёных глаз и кривая усмешка.
— Он ушёл, — спокойно заметила девушка. — В мир живых. Скоро и я туда уйду.
Пара зелёных глаз.
В мир живых.
Моё сердце бежало впереди меня.
Не знаю куда.
Лишь бы подальше от всего этого.
И ничего не поделать. Даже освободить её не могу — чары с паролем.
Куда подевался Хогвартс, где он когда-то учился? Где преподавал? Теперь это место превратилось в самый настоящий ад. И родители даже не имеют права отказаться отправить сюда своё чадо.
Какие тут отказы Тёмному лорду? Разве что после смерти.
Азкабан в школе Хогвартс.
Так много маглорождённых по дороге к Астрономической башне! Несчастных пленников, «укравших» магию.
Определённо один из них мёртв. Другие бездумно глядели в темноту, напоминая ту пуффендуйку. И лишь один, сидевший у самого окна… запрокинув голову, уставился ввысь, и одинокая слеза катилась к плотно сжатым губам.
Подкатывала тошнота.
Пришлось рвануть по лестнице ещё быстрее. Ещё вчера пробегал мимо них со стиснутыми зубами. Утешал себя — ещё не всё потеряно, Дамблдор жив…
Это не конец.
А теперь роль осталась только у меня одного.
Окрестности Хогвартса изменились до неузнаваемости. Лес стал ещё мрачнее, за деревьями мелькал огонь и суетились редкие фигуры — согласно новому договору там нашли новое пристанище оборотни с вампирами. Трава у озера тусклая и серая, а Гремучая ива с опущенными ветвями скрючилась в непроглядном тумане, словно старая карга. Будто вырезанные из камня, тянулись к небу чёрными перстами башни Хогвартса с окнами-бойницами.
Куда едва не залетали дементоры.
На месте домика лесничего — лишь пепел да выжженная трава.
Я поднял глаза к небу. Похоже, начинался дождь. Впрочем, неудивительно — с такой-то ордой дементоров.
Пара зелёных глаз. Рыжие волосы. Заливистый смех, словно перезвон колокольчиков. И осуждающий взгляд — не сдержал обещания.
Разве в том живом мире найдётся местечко для мёртвого?
Разве в том мире живых будет, чем дышать мертвецу?
Разве он не всё решил ещё в кабинете?
Пара зелёных глаз.
Подойти к пропасти и повернуться к ней спиной оказалось нетрудно.
Как выяснилось, сделать шаг назад — тоже.
Пара зелёных глаз.
Больше роли не играет никто.
В мире живых.
Или всё-таки мёртвых?
Трелони с досадой поморщилась и отложила шар.
Что ж, печально.
Опять всё начинать сначала, опять запускать петлю времени. Снова расставлять фигуры — уже на новые клетки, снова менять мелкие детали. Но где, как не в них, кроется дьявол? Порой незначительный эпизод меняет всю цепочку событий.
Отправная точка — тридцать первое октября одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года.
Она щелкнула пальцами.
Мир сжался до маленькой точки.
Чтобы заиграть новыми красками.
Страница 2 из 2
