Фандом: Ориджиналы. Детективное Агентство «Альтаир». Когда-то их было шестеро — молодых, дерзких и сильных энергетиков, случайно встретившихся на Московском вокзале Санкт-Петербурга и решивших объединиться во имя новой мощи и знаний. Когда-то они назывались Братством Сумеречных, и слава сноходцев, умеющих во плоти ходить по Граням мироздания, гремела по всей округе и дальше.
Добавить в моё избранное
167 мин, 14 сек 16133
Комната была не просто «местом для сна», как у большинства холостых мужчин. Каждая вещь, каждая деталь в помещении обладала своей историей и душой.
В углу возле самой двери, огромной глыбой возвышался старинный двустворчатый шкаф. Тёмные дверцы были украшены затейливой резьбой, а на боковой стенке кто-то вырезал перочинным ножиком короткое нецензурное слово, что, несомненно, снижало стоимость раритета в несколько раз. Массивный приземистый комод в изголовье кровати, судя по цвету дерева и отделке, совершенно из другого набора мебели, тем не менее, смотрелся в помещении вполне естественно. Пушистый тёмно-коричневый ковёр на полу и ещё один, белый, — будто в насмешку над общественным мнением — на стене.
Кровать с резными спинками, судя по виду, семнадцатого века. Два вполне современных кожаных кресла и изящный журнальный столик. С потолка тут и там свисали длинные цепочки, унизанные то ли хрустальными, то ли полудрагоценными шариками и каплями. Вещицы переливались, отбрасывая на стены причудливые тени. В комнате, куда не было подведено электричество, было светло, как днём.
— Какого дьявола ты столько тянул? — тихо спросил Эрик. — Не знал, сколько тебе остаётся?
— Осталось мне ещё достаточно долго, — слабым голосом возразили ему с кровати, — в каком виде, это уже другой вопрос.
— Мелкий, ты идиот. Ну почему ты не позвонил мне сразу же?
— Я хотел… — чуть задыхаясь от слабости, отозвался светловолосый, — … хоть что-нибудь сделать сам. Всю жизнь. Ты мне помогал. Спасал меня. Учил, выручал. Даже эта квартира. Куплена и обставлена на твои деньги.
— И поэтому ты живёшь в помещении, отводившемся в этой квартире под чулан?
— У меня с некоторых пор агорафобия.
— Чудесно. Чем ещё ты успел обзавестись? Геморроем?
— Успокойся. Так и так я был бы тебе не помощник. В нашем тандеме я — мозг, а ты универсальный исполнитель. Мы много раз поступали наоборот. Выходило чёрт знает что.
— Ладно, «мозговой центр». Что, как и когда тебе колоть, чтобы ты не отдал концы через неделю, я усвоил. Давай, излагай свои соображения. Что делать-то будем? Связываемся с Намом или начинаем поиск их пропажи самостоятельно?
— Придётся связываться. Сами мы его не отыщем.
— Ну, вообще-то, — Эрик задумчиво почесал щетинистый подбородок, — я могу вспомнить о своём статусе объекта «сто восемнадцать К» и обратиться к спецслужбам. Или в Агентство.
— О первом и думать не смей. Забыл, как тебя военные гоняли по всей Европе? А вот второе… Они хранители, а не консульство. Просто так, по первому требованию перевести кого-то через Рубеж — это не к ним, это именно к Сумеречным. Психологически они до сих пор подростки. А Агентство не знает, что мы здесь, и пусть дальше не знает.
— Ну, во-первых, не просто так. Мне есть, что предложить этим «хранителям».
— Поверь, я всё обдумал, — Мелкий тяжело вздохнул, — кроме Братства, нам рассчитывать не на кого. Телефон Нама записан у меня в мобильном.
— Утром позвоню. Спи.
— Добрых снов, Эрик. Не гаси свечи, я к ним привык.
— Хорошо. Спи крепко, Мелкий.
Эрик поднялся, огромный, тяжёлый, обманчиво неповоротливый, подошёл к кровати, ласково провёл широченной ладонью по непослушным светлым волосам друга и вышел, аккуратно притворив за собой дверь. После мерцания свечей электрический свет показался ему мёртвым.
Осторожно ступая, он прошёл по светлым просторным комнатам на кухню. Открыл холодильник, хмыкнул, вытащил бутылку ликёра.
— Кто ж на морозе сладкое держит? — пробормотал он и свернул крышку. Сделал несколько глотков из горлышка, шумно выдохнул. Залез в карман плаща и вытащил мобильный телефон, в его лапище казавшийся игрушкой. — И всё же ты не прав, дружок. Братство — далеко не единственные, с кем можно работать, — ухмыльнулся он и набрал номер:
— Алло? Фил, ты? А, Руди, прости, опять спутал вас. Узнал? Вот и хорошо. Где вы сейчас? Швейцария? Так, ребята, ноги в руки и летим в Санкт-Петербург. Нет, тот, который в России. Вы мне нужны. Да. Не обижу. Так, в худшем случае послезавтра я жду вас здесь. Не знаю, хоть Слейпнира ловите. Отбой.
2009 год. Июль. Санкт-Петербург, Дачный проспект.
Квартира встретила Вита тихим шумом электроприборов и тяжёлой волной воспоминаний, накрывшей бывшего командира с головой. Он постоял в прихожей, закрыв глаза и вслушиваясь в такое знакомое и в то же время такое изменившееся помещение, потом тряхнул головой:
— Надо же, как вы тут всё перестроили, — голос сорвался. Нам со странной улыбкой разглядывал брата.
— За мной, — коротко сказал он. — Только разуйся.
Они прошли в гостиную, свернули налево, в небольшую комнату, и Вит застыл, уставившись остановившимся взглядом на большое чёрное кожаное кресло, стоявшее у окна.
— Это… — сдавленно начал он.
— …
В углу возле самой двери, огромной глыбой возвышался старинный двустворчатый шкаф. Тёмные дверцы были украшены затейливой резьбой, а на боковой стенке кто-то вырезал перочинным ножиком короткое нецензурное слово, что, несомненно, снижало стоимость раритета в несколько раз. Массивный приземистый комод в изголовье кровати, судя по цвету дерева и отделке, совершенно из другого набора мебели, тем не менее, смотрелся в помещении вполне естественно. Пушистый тёмно-коричневый ковёр на полу и ещё один, белый, — будто в насмешку над общественным мнением — на стене.
Кровать с резными спинками, судя по виду, семнадцатого века. Два вполне современных кожаных кресла и изящный журнальный столик. С потолка тут и там свисали длинные цепочки, унизанные то ли хрустальными, то ли полудрагоценными шариками и каплями. Вещицы переливались, отбрасывая на стены причудливые тени. В комнате, куда не было подведено электричество, было светло, как днём.
— Какого дьявола ты столько тянул? — тихо спросил Эрик. — Не знал, сколько тебе остаётся?
— Осталось мне ещё достаточно долго, — слабым голосом возразили ему с кровати, — в каком виде, это уже другой вопрос.
— Мелкий, ты идиот. Ну почему ты не позвонил мне сразу же?
— Я хотел… — чуть задыхаясь от слабости, отозвался светловолосый, — … хоть что-нибудь сделать сам. Всю жизнь. Ты мне помогал. Спасал меня. Учил, выручал. Даже эта квартира. Куплена и обставлена на твои деньги.
— И поэтому ты живёшь в помещении, отводившемся в этой квартире под чулан?
— У меня с некоторых пор агорафобия.
— Чудесно. Чем ещё ты успел обзавестись? Геморроем?
— Успокойся. Так и так я был бы тебе не помощник. В нашем тандеме я — мозг, а ты универсальный исполнитель. Мы много раз поступали наоборот. Выходило чёрт знает что.
— Ладно, «мозговой центр». Что, как и когда тебе колоть, чтобы ты не отдал концы через неделю, я усвоил. Давай, излагай свои соображения. Что делать-то будем? Связываемся с Намом или начинаем поиск их пропажи самостоятельно?
— Придётся связываться. Сами мы его не отыщем.
— Ну, вообще-то, — Эрик задумчиво почесал щетинистый подбородок, — я могу вспомнить о своём статусе объекта «сто восемнадцать К» и обратиться к спецслужбам. Или в Агентство.
— О первом и думать не смей. Забыл, как тебя военные гоняли по всей Европе? А вот второе… Они хранители, а не консульство. Просто так, по первому требованию перевести кого-то через Рубеж — это не к ним, это именно к Сумеречным. Психологически они до сих пор подростки. А Агентство не знает, что мы здесь, и пусть дальше не знает.
— Ну, во-первых, не просто так. Мне есть, что предложить этим «хранителям».
— Поверь, я всё обдумал, — Мелкий тяжело вздохнул, — кроме Братства, нам рассчитывать не на кого. Телефон Нама записан у меня в мобильном.
— Утром позвоню. Спи.
— Добрых снов, Эрик. Не гаси свечи, я к ним привык.
— Хорошо. Спи крепко, Мелкий.
Эрик поднялся, огромный, тяжёлый, обманчиво неповоротливый, подошёл к кровати, ласково провёл широченной ладонью по непослушным светлым волосам друга и вышел, аккуратно притворив за собой дверь. После мерцания свечей электрический свет показался ему мёртвым.
Осторожно ступая, он прошёл по светлым просторным комнатам на кухню. Открыл холодильник, хмыкнул, вытащил бутылку ликёра.
— Кто ж на морозе сладкое держит? — пробормотал он и свернул крышку. Сделал несколько глотков из горлышка, шумно выдохнул. Залез в карман плаща и вытащил мобильный телефон, в его лапище казавшийся игрушкой. — И всё же ты не прав, дружок. Братство — далеко не единственные, с кем можно работать, — ухмыльнулся он и набрал номер:
— Алло? Фил, ты? А, Руди, прости, опять спутал вас. Узнал? Вот и хорошо. Где вы сейчас? Швейцария? Так, ребята, ноги в руки и летим в Санкт-Петербург. Нет, тот, который в России. Вы мне нужны. Да. Не обижу. Так, в худшем случае послезавтра я жду вас здесь. Не знаю, хоть Слейпнира ловите. Отбой.
2009 год. Июль. Санкт-Петербург, Дачный проспект.
Квартира встретила Вита тихим шумом электроприборов и тяжёлой волной воспоминаний, накрывшей бывшего командира с головой. Он постоял в прихожей, закрыв глаза и вслушиваясь в такое знакомое и в то же время такое изменившееся помещение, потом тряхнул головой:
— Надо же, как вы тут всё перестроили, — голос сорвался. Нам со странной улыбкой разглядывал брата.
— За мной, — коротко сказал он. — Только разуйся.
Они прошли в гостиную, свернули налево, в небольшую комнату, и Вит застыл, уставившись остановившимся взглядом на большое чёрное кожаное кресло, стоявшее у окна.
— Это… — сдавленно начал он.
— …
Страница 23 из 48
