Он появился, а потом исчез. Вероятней всего просто показалось. Может за ней решили подсмотреть, а потом и вовсе что-то непристойное сделать. Однако лес был тих, спокоен и, как казалось, пуст. Не придавая этому значения, девушка все-таки почувствовала какое-то неприятное ощущение внутри. Необъяснимый страх, а затем охватившее волнение, пробудили непонятную тревогу. А еще эти странные шумы в голове… Словно помехи в старом телевизоре.
Добавить в моё избранное
521 мин, 36 сек 8372
Нельзя же было ее в изначальном виде преподнести на всеобщее обозрение. Пусть большинство из жителей ее видели, но еще не все. Тем более не хотелось травмировать парня ее начальным состоянием. После сборов мужчины переложили ее в деревянный гроб и вынесли во двор. Попрощаться с усопшей собралось почти все население деревни. Те, кто помоложе рыдали, те, кто постарше тихонько причитали. Не хватало только родителей Оуэна и его самого.
В этот момент мать сидела рядом со своим сыном и пыталась подбодрить его и хоть как-то успокоить:
— Сынок, я знаю, что тебе тяжело. Нам всем тяжело. Элла была прекрасной девушкой. Вероятно так было суждено.
— Мама, — парень уже не сдерживал слез, — как ты можешь так говорить? Такое не может быть суждено, понимаешь, не может!
— Ну-ну, дорогой, успокойся, — женщина обняла сына и тот вконец расклеился. — В жизни всякое может случиться. Иногда нам не дано решать. Если бы все было по нашему желанию, многих бед можно было бы избежать.
— Это несправедливо, просто несправедливо…
— Я знаю, дорогой, знаю. Но мы не в силах что-либо изменить. Пойдем. Нам нужно выходить. Эллу уже вынесли во двор. Ты должен с ней попрощаться.
Ничего не разбирая перед собой, парень кое-как оделся и пошел вслед за матерью. На улице было пусто — все собрались у дома подруги Эллы. Ее мать согласилась на сборы у них, так как в родном доме ее никто не ждал, да и заходить туда никто не хотел.
Еле переставляя ноги, он преодолевал расстояние так, будто действительно отправлялся в свой последний путь. Как-то заторможено, неторопливо… Вскоре перед ними показалось столпотворение. По приглушенным рыданиям, раздававшимся то тут, то там было понятно, что девушку уже вынесли. Услышав эти звуки, Оуэн словно в себя пришел. Он побежал в нужном направлении, всех растолкал и застыл на месте: перед ним на пяти стульях стоял гроб, в котором лежала его любимая усыпанная цветами. Парень кинулся к ней и присел наземь. Он всматривался в ее лицо. Оно было таким спокойным, будто бы она и не мертва, а просто уснула и вот-вот должна очнуться.
— Элла, Элла, — влюбленный взял ее за руку, — родная, очнись. Я прошу тебя. Ты не можешь меня здесь оставить, не можешь бросить меня, — последние слова были уже едва слышны.
— Дорогой, — рядом с ним присела мать. Ей тоже сложно было сдерживать эмоции, как и всем присутствующим, — нам нужно выдвигаться.
Женщина попыталась помочь встать сыну, но тот ничего не видел и не слышал. Он смотрел на мертвую девушку и никак не мог поверить в то, что это не сон. Ему казалось, что сейчас они проснутся на том лугу под луной, встанут и побегут дальше — вслед за своей мечтой, однако жестокая реальность говорила об обратном. Им никогда не быть вместе. Он больше не услышит ее звонкий смех, не увидит счастливую улыбку и блестящие глаза. Она больше никогда не обнимет его, не поцелует и не скажет о том, как сильно любит. Все кончено.
Отец все-таки поднял сына. Мужчины взвалили гроб на руки и понесли в сторону деревенского кладбища. Все двинулись за ними. Совсем скоро они добрались до нужного места.
Дав попрощаться всем, гроб опустили в яму и стали засыпать землей. В этот момент Оуэн хоронил самого себя вместе с той, кто была лучшим украшением жизни. Позже всех пригласили на поминальный обед, который также состоится в доме подруги погибшей.
Потихоньку народ стал собираться в просторном светлом помещении. Поначалу разговоры не вязались, но потом люди чуть оживились и стали в открытую выражать все свои недовольства относительно произошедшего. Так и просидели до самого вечера.
Родители Оуэна не заметили, как сын ушел. Парень покинул обед и пошел на кладбище. Найдя могилу любимой, он присел на землю и смотрел на фотографию на деревянном кресте:
— Я не смог уберечь тебя. Я был там и не помог, даже не попытался. Как же я виноват перед тобой. Я не смогу дальше жить без тебя. Я отомщу этому подонку. Он ответит за твою смерть. А потом, — он чуть помедлил, — я присоединюсь к тебе.
Теперь он, полный решимости, поднялся и пошел в только ему известном направлении…
Оуэн пробрался к дому Эллы незаметно. На улице уже совсем стемнело, но люди, опечаленные страшным событием, все еще ходили из стороны в сторону. Приоткрыв калитку и оказавшись на заднем дворе, парень оглянулся по сторонам и понял, что его никто не видит. По счастливой случайности входная дверь была открыта. Тихонько перешагнув через порог, он остановился и прислушался. Во всем доме было тихо и темно за исключением столовой. Собравшись с силами, он достал из кармана брюк нож, что заранее стащил из своего дома и направился к источнику света. Спрятавшись за дверным проемом, Оуэн заглянул в столовую и увидел отца Эллы, который как ни в чем не бывало сидел и уплетал какое-то непонятное блюдо. Как же это было мерзко: жир стекал по подбородку, пища висела на усах. Его лоб блестел в свете множества ламп.
В этот момент мать сидела рядом со своим сыном и пыталась подбодрить его и хоть как-то успокоить:
— Сынок, я знаю, что тебе тяжело. Нам всем тяжело. Элла была прекрасной девушкой. Вероятно так было суждено.
— Мама, — парень уже не сдерживал слез, — как ты можешь так говорить? Такое не может быть суждено, понимаешь, не может!
— Ну-ну, дорогой, успокойся, — женщина обняла сына и тот вконец расклеился. — В жизни всякое может случиться. Иногда нам не дано решать. Если бы все было по нашему желанию, многих бед можно было бы избежать.
— Это несправедливо, просто несправедливо…
— Я знаю, дорогой, знаю. Но мы не в силах что-либо изменить. Пойдем. Нам нужно выходить. Эллу уже вынесли во двор. Ты должен с ней попрощаться.
Ничего не разбирая перед собой, парень кое-как оделся и пошел вслед за матерью. На улице было пусто — все собрались у дома подруги Эллы. Ее мать согласилась на сборы у них, так как в родном доме ее никто не ждал, да и заходить туда никто не хотел.
Еле переставляя ноги, он преодолевал расстояние так, будто действительно отправлялся в свой последний путь. Как-то заторможено, неторопливо… Вскоре перед ними показалось столпотворение. По приглушенным рыданиям, раздававшимся то тут, то там было понятно, что девушку уже вынесли. Услышав эти звуки, Оуэн словно в себя пришел. Он побежал в нужном направлении, всех растолкал и застыл на месте: перед ним на пяти стульях стоял гроб, в котором лежала его любимая усыпанная цветами. Парень кинулся к ней и присел наземь. Он всматривался в ее лицо. Оно было таким спокойным, будто бы она и не мертва, а просто уснула и вот-вот должна очнуться.
— Элла, Элла, — влюбленный взял ее за руку, — родная, очнись. Я прошу тебя. Ты не можешь меня здесь оставить, не можешь бросить меня, — последние слова были уже едва слышны.
— Дорогой, — рядом с ним присела мать. Ей тоже сложно было сдерживать эмоции, как и всем присутствующим, — нам нужно выдвигаться.
Женщина попыталась помочь встать сыну, но тот ничего не видел и не слышал. Он смотрел на мертвую девушку и никак не мог поверить в то, что это не сон. Ему казалось, что сейчас они проснутся на том лугу под луной, встанут и побегут дальше — вслед за своей мечтой, однако жестокая реальность говорила об обратном. Им никогда не быть вместе. Он больше не услышит ее звонкий смех, не увидит счастливую улыбку и блестящие глаза. Она больше никогда не обнимет его, не поцелует и не скажет о том, как сильно любит. Все кончено.
Отец все-таки поднял сына. Мужчины взвалили гроб на руки и понесли в сторону деревенского кладбища. Все двинулись за ними. Совсем скоро они добрались до нужного места.
Дав попрощаться всем, гроб опустили в яму и стали засыпать землей. В этот момент Оуэн хоронил самого себя вместе с той, кто была лучшим украшением жизни. Позже всех пригласили на поминальный обед, который также состоится в доме подруги погибшей.
Потихоньку народ стал собираться в просторном светлом помещении. Поначалу разговоры не вязались, но потом люди чуть оживились и стали в открытую выражать все свои недовольства относительно произошедшего. Так и просидели до самого вечера.
Родители Оуэна не заметили, как сын ушел. Парень покинул обед и пошел на кладбище. Найдя могилу любимой, он присел на землю и смотрел на фотографию на деревянном кресте:
— Я не смог уберечь тебя. Я был там и не помог, даже не попытался. Как же я виноват перед тобой. Я не смогу дальше жить без тебя. Я отомщу этому подонку. Он ответит за твою смерть. А потом, — он чуть помедлил, — я присоединюсь к тебе.
Теперь он, полный решимости, поднялся и пошел в только ему известном направлении…
Оуэн пробрался к дому Эллы незаметно. На улице уже совсем стемнело, но люди, опечаленные страшным событием, все еще ходили из стороны в сторону. Приоткрыв калитку и оказавшись на заднем дворе, парень оглянулся по сторонам и понял, что его никто не видит. По счастливой случайности входная дверь была открыта. Тихонько перешагнув через порог, он остановился и прислушался. Во всем доме было тихо и темно за исключением столовой. Собравшись с силами, он достал из кармана брюк нож, что заранее стащил из своего дома и направился к источнику света. Спрятавшись за дверным проемом, Оуэн заглянул в столовую и увидел отца Эллы, который как ни в чем не бывало сидел и уплетал какое-то непонятное блюдо. Как же это было мерзко: жир стекал по подбородку, пища висела на усах. Его лоб блестел в свете множества ламп.
Страница 41 из 144
