Он появился, а потом исчез. Вероятней всего просто показалось. Может за ней решили подсмотреть, а потом и вовсе что-то непристойное сделать. Однако лес был тих, спокоен и, как казалось, пуст. Не придавая этому значения, девушка все-таки почувствовала какое-то неприятное ощущение внутри. Необъяснимый страх, а затем охватившее волнение, пробудили непонятную тревогу. А еще эти странные шумы в голове… Словно помехи в старом телевизоре.
Добавить в моё избранное
521 мин, 36 сек 8396
Вернувшись и поставив ее на прикроватную тумбочку, намочил ткань и стал протирать обнаженное тело. Совсем скоро оно приняло почти божеский вид без учета этих страшенных швов, конечно. Убрав чашу с уже розовой водой, мужчина вернулся, укрыл девушку одеялом и прилег рядом. Прикоснувшись к ее руке, он почувствовал, точнее ему показалось, что она стала чуть теплее. Да, точно, показалось. Никак иначе. Почему-то в этот момент ему и в голову не приходило, что она могла начать возвращаться в нормальное состояние.
Повернувшись на бок лицом к бездвижному телу, Безликий рассматривал порезы на руках. Они расположились до самых плеч и практически задевали шею. Как можно было сотворить такое? В голове это никак не хотело укладываться, однако выбора не было. Ему пришлось бы в любом случае принять ситуацию такой, какой она была, не приукрашивая и не смягчая. Это могло только усугубить. Трезвый объективный взгляд всегда на руку. Он должен был предвидеть. Но как, как, черт возьми, можно предугадать? Он ожидал подставы от любого из них, но от Трендера в последнюю очередь. Он же так опекал девушку, так старался ей помочь, а потом просто взял и изрезал ее, словно обезумевший портной. Да, обезумевший портной. Таким он предстал сейчас и неизвестно, можно ли что-то изменить.
Существо смотрело на опущенные веки, сокрывшие некогда сиявшие зеленые глаза. Цвет губ едва удавалось отличить от мертвенно-бледной кожи. Как полотно. Слендеру хотелось вновь увидеть ее живой, услышать ее голос, да даже быть посланным к черту, чего угодно, но не этого состояния. Он понял, что привязался к ней как к игрушке. К личной игрушке, на которую никто не имел права посягать. Теперь мужчина отчасти чувствовал свою несостоятельность. Ему не удалось уберечь одного единственного хрупкого человека от своих братьев. Хотя он и сам виноват. Нужно было больше следить за ней, а не раздумывать надо всем и ни над чем. Однако что сделано то сделано и теперь не было толку от самобичевания и каких бы то ни было сожалений. Ничего не изменить.
С минуту подумав, Безликий поднялся на локтях и стянул с девушки одеяло. Во мраке ночи ее тело приобретало какой-то серебристый оттенок, словно было соткано из тысяч тонких нитей. Обнаженное по пояс существо навалилось на хрупкое создание. Эта уязвимость притягивала и давала безграничные просторы для фантазии. Он максимально приблизился к ее спокойному лицу и, приоткрыв рот, обнажил острые клыки и покрытый слизью язык. Коснувшись им синеватых губ, Слендер начинал терять контроль над собой, чего меньше всего желал. Тонким длинным пальцем он проник в рот и раскрыл его, впустив язык. Там было тепло и немного влажно, совсем чуть-чуть. Мужчина почувствовал ее зубы, нёбо и двинулся дальше. Если бы она была в сознании, рвотный рефлекс не заставил бы себя ждать, но она спит. Ему так казалось. Отстранившись от девушки, мужчина провел рукой по ее груди, животу. Едва касаясь кожи изучал пальцами новый контур тела. Она стала еще тоньше. В этот момент будто бы случайно услышанные шаги заставили его встать и прикрыть Рею одеялом.
Раздался тихий стук, дверь приоткрылась, и вошел Оффендер.
— Если бы ты еще в гостиной не разорвал рубашку, я бы подумал, что ты хочешь ее изнасиловать.
— Почему сразу изнасиловать? Может она бы согласилась.
Офф присел на край кровати:
— Не мечтай. Она никогда не согласится и это вполне объяснимо. Слендер, признайся, — он посмотрел на брата, — ты прикрываешься желанием узнать прошлое, ведь так?
— С чего такие мысли?
— Ты хочешь, чтобы она осталась здесь навсегда.
— Интересная позиция…
— Ты стараешься держаться на расстоянии и контролировать все со стороны, но знаешь… Твое настоящее отношение к ней было видно изначально.
— Твое воображение разыгралось.
— Меня ты можешь в этом убеждать сколько угодно, но себя обмануть не получится. Мои слова излишни, ведь ты и сам все понимаешь.
— Даже так?
— Уж точно, не иначе. Только пока она не отправилась на тот свет, ее жизнь в опасности. Ее может убить потеря крови, инфекция, несчастный случай, да что угодно. Она человек и когда-нибудь умрет. Бросай эту затею и верни к нормальной жизни вне нашего общества, если она очнется, конечно.
— Ты-то с чего о ней так печешься?
— Я пекусь не о ней, а о том, во что превращается наша жизнь, пока она рядом.
— Мне просто вскоре придется ее изолировать. Не смогу больше оставить без присмотра. Как оказалось, самоконтроль и светлый ум по очереди покидают каждого.
— Главное, чтобы они тебя не покинули.
— За меня не волнуйся.
— Как знаешь, — Оффендер поднялся и направился к выходу. Уже находясь в дверном проеме, мужчина замедлил шаг и обернулся. Надев на голову шляпу, которую он все это время держал в руке и, поправив плащ, направился в свою комнату. Хотелось немного побыть в одиночестве.
Повернувшись на бок лицом к бездвижному телу, Безликий рассматривал порезы на руках. Они расположились до самых плеч и практически задевали шею. Как можно было сотворить такое? В голове это никак не хотело укладываться, однако выбора не было. Ему пришлось бы в любом случае принять ситуацию такой, какой она была, не приукрашивая и не смягчая. Это могло только усугубить. Трезвый объективный взгляд всегда на руку. Он должен был предвидеть. Но как, как, черт возьми, можно предугадать? Он ожидал подставы от любого из них, но от Трендера в последнюю очередь. Он же так опекал девушку, так старался ей помочь, а потом просто взял и изрезал ее, словно обезумевший портной. Да, обезумевший портной. Таким он предстал сейчас и неизвестно, можно ли что-то изменить.
Существо смотрело на опущенные веки, сокрывшие некогда сиявшие зеленые глаза. Цвет губ едва удавалось отличить от мертвенно-бледной кожи. Как полотно. Слендеру хотелось вновь увидеть ее живой, услышать ее голос, да даже быть посланным к черту, чего угодно, но не этого состояния. Он понял, что привязался к ней как к игрушке. К личной игрушке, на которую никто не имел права посягать. Теперь мужчина отчасти чувствовал свою несостоятельность. Ему не удалось уберечь одного единственного хрупкого человека от своих братьев. Хотя он и сам виноват. Нужно было больше следить за ней, а не раздумывать надо всем и ни над чем. Однако что сделано то сделано и теперь не было толку от самобичевания и каких бы то ни было сожалений. Ничего не изменить.
С минуту подумав, Безликий поднялся на локтях и стянул с девушки одеяло. Во мраке ночи ее тело приобретало какой-то серебристый оттенок, словно было соткано из тысяч тонких нитей. Обнаженное по пояс существо навалилось на хрупкое создание. Эта уязвимость притягивала и давала безграничные просторы для фантазии. Он максимально приблизился к ее спокойному лицу и, приоткрыв рот, обнажил острые клыки и покрытый слизью язык. Коснувшись им синеватых губ, Слендер начинал терять контроль над собой, чего меньше всего желал. Тонким длинным пальцем он проник в рот и раскрыл его, впустив язык. Там было тепло и немного влажно, совсем чуть-чуть. Мужчина почувствовал ее зубы, нёбо и двинулся дальше. Если бы она была в сознании, рвотный рефлекс не заставил бы себя ждать, но она спит. Ему так казалось. Отстранившись от девушки, мужчина провел рукой по ее груди, животу. Едва касаясь кожи изучал пальцами новый контур тела. Она стала еще тоньше. В этот момент будто бы случайно услышанные шаги заставили его встать и прикрыть Рею одеялом.
Раздался тихий стук, дверь приоткрылась, и вошел Оффендер.
— Если бы ты еще в гостиной не разорвал рубашку, я бы подумал, что ты хочешь ее изнасиловать.
— Почему сразу изнасиловать? Может она бы согласилась.
Офф присел на край кровати:
— Не мечтай. Она никогда не согласится и это вполне объяснимо. Слендер, признайся, — он посмотрел на брата, — ты прикрываешься желанием узнать прошлое, ведь так?
— С чего такие мысли?
— Ты хочешь, чтобы она осталась здесь навсегда.
— Интересная позиция…
— Ты стараешься держаться на расстоянии и контролировать все со стороны, но знаешь… Твое настоящее отношение к ней было видно изначально.
— Твое воображение разыгралось.
— Меня ты можешь в этом убеждать сколько угодно, но себя обмануть не получится. Мои слова излишни, ведь ты и сам все понимаешь.
— Даже так?
— Уж точно, не иначе. Только пока она не отправилась на тот свет, ее жизнь в опасности. Ее может убить потеря крови, инфекция, несчастный случай, да что угодно. Она человек и когда-нибудь умрет. Бросай эту затею и верни к нормальной жизни вне нашего общества, если она очнется, конечно.
— Ты-то с чего о ней так печешься?
— Я пекусь не о ней, а о том, во что превращается наша жизнь, пока она рядом.
— Мне просто вскоре придется ее изолировать. Не смогу больше оставить без присмотра. Как оказалось, самоконтроль и светлый ум по очереди покидают каждого.
— Главное, чтобы они тебя не покинули.
— За меня не волнуйся.
— Как знаешь, — Оффендер поднялся и направился к выходу. Уже находясь в дверном проеме, мужчина замедлил шаг и обернулся. Надев на голову шляпу, которую он все это время держал в руке и, поправив плащ, направился в свою комнату. Хотелось немного побыть в одиночестве.
Страница 60 из 144
