Сумрачный лес

До полудня выставьте ее.

— Я тебя не узнаю, — Оффендер встал с дивана и вышел из кабинета.

Раздумывая над тем, как бы утрясти ситуацию, мужчина забрел на кухню. За столом сидели Айсис и ее отец, а Сплендор колдовал над завтраком. Вид у всех был понурый и явно недовольный.

— Ты уже знаешь? — шут поставил сковороду на плиту.

— Знаю.

— И что теперь делать будем? Где Рея, кстати?

— Копается в мастерской.

— И правильно. Ей одежда не помешает.

— Мы вот тут подумали, — Айсис посмотрела на отца. Тот одобрительно кивнул. — Можем забрать ее к себе. Сплендор рассказал, в каких условиях она жила, и нам кажется не очень хорошей идеей ее туда возвращать.

— Спасибо за предложение, но у меня другие соображения по этому поводу, — Оффендер присел на стул.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я хочу поселить ее в том доме…

— В котором нанес неожиданный визит? — брат закончил мысль за него.

— Да.

— А Слендер знает?

— Ему не обязательно знать. Он ясно дал понять, что плевать хотел на ее дальнейшую судьбу.

— Думаю, ты прав.

— Надеюсь, она согласится. А то ее расположение духа оставляет желать лучшего.

— Я могла бы приходить к ней. Не хотелось бы оставлять ее одну в таком состоянии, — Айсис медленными глотками отпивала кофе.

— Это было бы замечательно.

Рея продолжала выбирать наряды. Если быть точнее, она безразборно сгребала все, что попадалось на глаза. Ну а чего мелочиться? Это будет маленькой компенсацией за ее страдания.

И как только он мог так поступить? В голове не укладывалось. Она не была в восторге от такого сожительства, ведь дорожить нечем, а жизнь сплошная каторга, но уходить не хотелось. Не то что бы именно уходить. Пугало одиночество, которое совсем скоро накроет ее с головой. Не с кем поговорить, никого рядом. Как представится, что придется вернуться в тот кошмар к пьяницам и наркоманам, так тошно становится. Единственного человека, который держал ее на плаву в этом аду, разорвали на глазах. К кому идти? Кому она нужна?

Худенькой ручкой девушка вытирала слезы, безостановочно текущие по щекам. Это было такое отчаяние и разочарование, что словами не передать. Оставалось только взять себя в руки и поработать мозгами, чтобы придумать, как окончательно не съехать с катушек. Да, она жаловалась на свое положение, а оказалось, что оно было не таким уж плохим. Может быть, стоило вести себя несколько иначе? Возможно, тогда он бы не передумал и не решил вышвырнуть ее на произвол судьбы. Что ж, в любом случае этого уже не узнать.

Раздумья, жалость к себе и самобичевание прервал Оффендер. Он бесцеремонно ввалился в мастерскую и уселся на диван. Девушка недоумевающе на него посмотрела, но потом отвернулась, чтобы скрыть раскрасневшееся лицо. Не хотелось показывать слабость, от которой ее саму воротило.

— Я придумал, как решить проблему.

— И как же?

— Помнишь тот дом, в котором я на тебя это… ну, навестил?

— Попытался изнасиловать ты имеешь ввиду?

— Ой, ну прекрати.

— Помню. Что дальше?

— Мы со Сплендором поразмышляли и пришли к выводу, что там тебе будет лучше.

— Да ну?

— Ну да.

— Ммм… Спасибо, не стоит.

— Айсис вызвалась тебя навещать. Ты не останешься одна. Мы тоже будем к тебе приходить.

— Весьма великодушно с вашей стороны, но нет.

— Перестань противиться. Я не хочу, чтобы ты возвращалась на ту помойку.

— Я прожила на той, как ты выражаешься, помойке, не один день.

— Знаю. И поэтому не хочу, чтобы ты там прозябала.

— Какой заботливый, — на этих словах голос дрогнул и она замолчала.

— Повернись.

Она протестующе помахала головой.

— Я дважды просить не буду, — ничего не изменилось.

Оффендер протянул руку, схватил ее за запястье и подтащил к дивану. Черные волосы закрывали заплаканное лицо девушки. Мужчина свободной рукой убрал их и, увидев бегущие слезы, немного удивился. Он еще никогда не видел ее в таком состоянии. Неужели ее так расстроило решение Слендера? Она же так хотела покинуть их дом, даже сбежать попыталась.

— Сядь рядом. Почему ты плачешь?

Она опустилась на диван рядом с ним и ладонью вытерла лицо.

— Я просто устала.

— Тебя так расстроил этот жест моего брата?

— Я столько всего пережила по его вине. Меня лишили дома, дорогого человека, несколько раз подвергали серьезной опасности, изуродовали, а теперь просто выбрасывают. Для него человеческая жизнь ничего не значит. Он жестокий, действительно бездушный и злой. Лучше бы Трендер тогда убил меня. Зачем вы меня спасали? Зачем это делали?!

— Ну-ну, тише, успокойся, — он обнял упирающуюся девушку, которая вскоре сдалась и прижалась к его плечу.