Сумрачный лес

Стоит отметить, что любопытствующих от этого меньше не стало. Совсем скоро в лесную чащу стало наведываться все больше заинтересованных. Любопытство не порок, скажут многие и ошибутся. В один из летних дней, когда на улице пели птички, и солнышко радовало глаз своим светом, он решил взяться за старое. Дождавшись темноты, направился в одну из близлежащих деревень и жестоко расправился с одной из семей. Хозяин дома, увидевший свою жену и двоих дочерей буквально выпотрошенными в сарае на заднем дворе помешался и, взяв ружье, стрелял в их обездвиженные тела еще несколько раз. Всполошившиеся соседи вызвали полицию и того закрыли в камере после письменной дачи показаний. В своем изложении он упомянул, что видел кого-то неизвестного: то ли ангела, то ли демона. Этой же ночью обезумевший мужчина перегрыз себе вены на обеих руках и скончался. Стражи порядка списали это на помутнение рассудка. Убийцу не нашли, а дело вскоре закрыли за неимением доказательств и каких-то улик. После этого случая ни одна живая душа не совалась в лес, да и дома все были настороже. Страшные убийства прекратились, но жители испытывали страх еще долгое время.

Слендер отошел от окна и опустился на кожаный диван. Он все еще помнил каждую из своих жертв и ту ночь в деревне. Нельзя скрыть, что его не на шутку разозлила такая глупость рода человеческого. За что боролись, на то и напоролись. Меньше будут соваться куда не следует. И снова в голове всплыл образ той девушки. Ну почему никак не получается забыть о ней? Да еще это странное чувство дежавю. От занимательной думы его отвлек тихий стук в дверь. В кабинет вошел Сплендор и взгромоздился на письменный стол:

— О чем задумался, братец? Уже несколько часов не выходишь отсюда.

— Ты следишь за мной?

— Конечно. Сложно не заметить, что тихая мрачная фигура не слоняется по дому с угрюмым видом.

— Тебе больше заняться нечем, кроме как донимать меня?

— Я же забочусь о тебе и хочу развеселить, — Сплендор покрутил в руках какую-то статуэтку.

— Положи. Не хватало, чтобы ты и ее разбил.

— Ой, простите. Это же она помогает не забывать тебе о твоем далеком прошлом, которого ты и так не помнишь.

— Прошлое… — Слендера осенило.

— Что ты сказал?

— Почему я ничего не помню?

— О прошлом-то? Наверно потому что тогда мы были людьми. Вот я уверен, что дарил всем счастье и радость…

— Есть возможность как-то о нем узнать?

— Сомневаюсь. Наше прошлое как прошлая жизнь. Ну знаешь, как черта за которую не переступить. Ты вспоминаешь какие-то моменты, тебе кажется, что ты уже видел это, но воедино связать ничего не получается.

— Ты никогда не думал, почему мы стали такими?

— Думал, но ответа не нашел. Но если судить по нашим сущностям, у тебя было счастья явно меньше, чем у меня.

— Почему ты так считаешь?

— Да это же понятно. Каждому из нас можно дать определение, так или иначе. Оффендер явно был заправским Казановой, — он хихикнул, — Трендер главным модником, со мной и так все ясно, а вот ты… С этим дело обстоит иначе.

— С чего бы?

— Сам посуди. Ты не такой как мы. Потерянный, жестокий, молчаливый. Всегда мрачный и замкнутый. Постоянно о чем-то думаешь и ни с кем не делишься.

— Я и внимания не обращал.

— Ничего необычного. Тебе просто некогда это делать.

Разговор прервал вошедший в кабинет Трендер:

— Ну что, хозяин, изволите примерить новый костюм? — он снял чехол и продемонстрировал Слендеру свое новое творение.

— Вот о чем я и говорю. Сплошная мрачность, — влез Сплендор.

— О чем беседу ведете? — оживился модник.

— Да вот нашему братцу взбрело в голову прошлое вспомнить.

— Очень интересно, но, к сожалению, невозможно. Да и зачем нужно?

— Ему зачем-то, да нужно.

— Так, прекратите эту болтовню. Пообсуждайте меня где-нибудь в другом месте.

— Больно надо нам всяких зануд обсуждать, — засмеялся весельчак.

— Клоун недоделанный, поблещи своими тусклыми остротами подальше от меня.

— Ой, ой, какие мы злые. Ладно, так уж и быть, оставлю вас, — он соскочил со стола и вышел из кабинета.

— Вы когда-нибудь перестанете спорить? — спросил Трендер, помогая брату надеть костюм.

— Его легкомысленность и глупость порой меня раздражают.

— Он такой, его не изменить. Просто ты отличаешься от нас, и поэтому тебе иногда бывает трудно понять обычные мирские радости.

— Вы сговорились? С чего такие выводы?

— Брось, Слендер, — Трендер поправил ворот белой рубашки, — ты и так все знаешь, — он отошел от брата.

Безликий посмотрел в зеркало. Как всегда на высоте:

— Хорошо сидит, — подметил он.

— На тебе все хорошо сидит. Хотелось бы переодеть тебя, но знаю, что затея бесполезная.

— Именно.