Стивен и его Плащ. Движение навстречу

— Что ж, раз уж я не осыпался горсткой пепла, пора переходить к установлению связи, — деланно беззаботным тоном сообщил Стивен, закатывая рукава своего синего мастерского одеяния.

Старейшина, тоже сев на пол по-турецки, улыбнулся в ответ:

— Приступайте, доктор, — и, выдержав паузу, добавил: — Я догадался, для чего вы позвали меня. Зря вы, конечно, переживаете по этому поводу, но я понимаю, что не делать этого вы не можете.

Стивен закатил глаза.

— Слушайте, у вас это что, профессиональное? По должности положено?

— Не понял, о чём вы, — удивился Старейшина.

— Неужели? Вы второй Верховный Чародей, которому нравится играть в психоаналитика со мной. Может, у меня на лбу написано: «Я подходящий пациент для разговоров на кушетке», а я не замечал?

Плащ пошелестел воротником, издав звук, похожий на смешок. Покосившись на него, Стивен признательно улыбнулся и, посмотрев на свои лежащие на коленях руки, встретился взглядом со Старейшиной.

— Знаете, скольким несостоявшимся жертвам суицида я восстанавливал работу кистей?

— Нет.

— У вас неполное досье? Семнадцати, Старейшина. А скольким впечатлительным подросткам мы с Кристин вдвоём спасали жизнь?

— Тоже нет.

— И я не считал. Поэтому да, я не сомневаюсь, что вы поняли мой «восторг» от идеи вскрыть себе вены ритуальным кинжалом, чтобы дать этому Дому своей крови. И да, я пригласил вас как человека, способного в случае чего вызвать скорую.

Дом тут же затрещал, темнея.

— Эй, я не говорил, что это понадобится! — глядя в потолок, поспешил оправдаться Стивен. — Но я врач, и меня учили оценивать риски для здоровья. Вон сидит мой штатный психоаналитик, он тебе это подтвердит.

Потрещав ещё немного, Дом затих. Старейшина, усмехнувшись, покачал головой.

— Хватит тянуть время, доктор. Приступайте к следующему этапу.

— Приступаю.

Сосредоточившись, Стивен сложил пальцы, как предписывалось в книге хранителей, затем протянул руку к светящемуся футляру и открыл его. Внутри оказалось пусто.

— Дом? — вопросительно протянул Стивен. — Что бы я тут ни говорил, я действительно готов сделать всё, что нужно.

Он закрыл футляр, подождал несколько секунд и снова открыл. Ритуального кинжала внутри по-прежнему не было, а сам футляр начал тускнеть, пока и вовсе не растворился в воздухе.

— Неужели обиделся? — растерянно проговорил Стивен и повернул голову влево. — Плащ?

Плащ мгновенно оказался рядом со стеной и коснулся её полой. Несколько раз кивнув, он вновь приблизился к краю светящейся матрицы и ткнул уголком полы в Стивена.

— Так, ты указываешь на мою рану, — проследил линию тот.

Плащ махнул в сторону лестницы, а затем коснулся пола. Стивен нахмурился, анализируя информацию, потом его лицо просветлело.

— Подожди, и Дому этого достаточно?

Плащ радостно кивнул.

— О-о… Что ж, я… Спасибо, Дом!

— Что вы поняли, доктор? — не сумел сдержать любопытство Старейшина.

— Когда один из зелотов Кецилия ранил меня, я прополз некоторое расстояние по этому Дому, заливая кровью паркет. Дом решил, что для связи этого достаточно.

Поспешно одернув рукава, Стивен встал на ноги, чувствуя огромное облегчение, и расправил плечи. Затем поднял руки на уровень груди и принялся куда более решительно, чем раньше, создавать следующую матрицу, мысленно произнося слова заклинания.

Старейшина и Плащ с одинаковым интересом наблюдали за колдовством вернувшего себе уверенность мага, действующего с таким выражением лица, будто весь этот мир должен принадлежать ему.

— Хранитель… — тихо произнёс Старейшина. — Настоящий.

Услышавший это Плащ подлетел к нему и, после одобрительного кивка, сел рядом на паркет. Вдвоём они уже чувствовали отголоски силы, которую пробудил Стивен Стрэндж, видели светящуюся сеть из заклинаний, уплотнявшуюся с каждым жестом, и то, как на его лбу начал проявляться оранжевый символ нью-йоркского храма.

Гудение нарастало, задрожали стены и пол. С последним жестом Стивена все оранжевые линии стали ярко-зелёными, а потом впитались в его тело, сразу после этого лишившееся чувств.

Сначала появился свет. Зелёный, очень яркий — как у Глаза Агамотто, и Стивен крепко зажмурился, едва открыв глаза.

Затем возникла боль — ударила по оголенным нервам, заставляя вопить каждую клеточку тела, отчего Стивен только чудом удержался в сознании, не желая больше проваливаться в ту светящуюся воронку, куда его затянул ритуал.

И почти сразу к боли добавился звук — глухой и далёкий, но наполненный такой мощью, что заставил дрожать всё внутри.

— Да что ж ты будешь делать! — возмущенно пробасило Нечто. — Я его усыпляю, как могу, чтобы он не чувствовал боли, а он сопротивляется! Стивен, ну что ты творишь, а?

— Дом?!