Фандом: Гарри Поттер, Пятьдесят оттенков серого. Люциус Малфой убежден, что социально опасные элементы должны быть исключены из магического сообщества. Чтобы добиться дискредитации Гарри Поттера, он обращается к Долорес Амбридж.
Добавить в моё избранное
10 мин, 59 сек 14363
Я иду пить чай с Долорес Амбридж. На самом деле, я ненавижу сладкий чай, розовый цвет и обилие кружевных салфеточек. Но сегодня у меня есть веская причина посетить кабинет помощницы министра магии и не имеется повода для отказа.
Мы сталкиваемся с ней в атриуме, и толпа, состоящая из двух Уизли (впрочем, больше одного Уизли — это всегда толпа), Боунс, Ранкорна и пары мелких клерков из отдела регулирования популяции магических существ, вдавливает нас в стену. Министерские лифты очень тесные и двигаются непредсказуемо — в какой-то момент нас с Амбридж прижимает друг к другу, и я оказываюсь достаточно близко, чтобы прошептать ей на ухо:
— На пару слов, мисс Амбридж.
— Чаю, мистер Малфой? — от ее медоточивого голоса мой язык начинает нервно ощупывать зубы — нет ли повода досрочно посетить целителя?
Лифт останавливается, и перед Амбридж сама собой расступается толпа. Да, даже Уизли делают шаг назад.
В розовом кабинете одетая в розовую мантию Амбридж разливает чай по чашкам с розовыми розочками на столе из розового дерева. На развешанных по розовой стене тарелочках мяукают умилительные пушистые котята. Серебряные ложечки, повинуясь взмаху палочки, размешивают в свежезаваренном даржилинге мою недельную норму сахара. Я слежу за своим здоровьем. Я в отличной форме. Мои волосы блестят на солнце так, что блики слепят зеркала. Я, Мерлин побери, неотразим.
Но пока мне кажется, что на Долорес Амбридж мое обаяние не действует. В ее взгляде сквозит умеренно-равнодушный интерес, когда я излагаю свой, как мне кажется, гениальный план, не забывая вскользь упомянуть о том, что сам господин министр не будет против. Если, конечно, не заявлять о его одобрении публично.
— То, о чем Корнелиус не узнает, ему не повредит… Впрочем, услуга за услугу, мистер Малфой, — серебряные колокольчики ее смеха режут мои барабанные перепонки, как крики корчащихся от Круциатуса магглов. — И тогда мистер Поттер очень пожалеет о своих опасных заблуждениях.
— И насколько сильно пожалеет мистер Поттер?
— Речь, вероятно, будет идти об исключении из Хогвартса, по меньшей мере. На что вы готовы, мистер Малфой, ради того, чтобы отвратительный мальчишка навсегда распрощался с мыслями о воскрешении Того-кого-нельзя-называть?
— На все что угодно, мисс Амбридж, — честно признаюсь я, вспомнив малоприятную сцену на кладбище близ Литтл-Хэнглтона.
Мисс Амбридж хлопает в ладоши и едва не подпрыгивает на месте, жмуря свои выпученные глазки.
— Чудненько!
Ее голос становится низким, бархатным, грудным — мой внутренний Добби замирает, нервно дернув ушами, и напряженно всматривается в ее расширившиеся зрачки. Она тянется к нижнему ящику стола, раздаются характерный щелчок — с таким звуком обычно открывается потайное дно — и шелест бумаг. Передо мной на столе разворачивается свиток пергамента, озаглавленный «Магический контракт». Я внимательно читаю весь текст и в изумлении поднимаю взгляд на Амбридж.
— Вы, кхм… это дурная шутка? Вы хотите заняться со мной любовью?
Мой внутренний Добби негодует и вручает самому себе несвежий носок. Я потрясен.
— О нет, мистер Малфой. Видите ли, я не занимаюсь любовью. Я трахаюсь. Жестко. Кхе-кхе.
Кажется, эта женщина умеет взглядом воспламенять мантии. Сам не знаю, зачем, но уточняю:
— То есть я вас, простите, трахаю, а вы занимаетесь исключением Поттера?
— Нет, мистер Малфой, — улыбается она. — Вы неправильно меня поняли.
Мерлин, она подходит все ближе, и я в ужасе пытаюсь вспомнить, где оставил свою трость и уместно ли отбиваться ею от помощницы министра.
«Люциус-с, мой скольз-ский друг», — воскресает в памяти голос Темного Лорда, и зрелище бодрящих Круциатусов у надгробий само собой приходит на ум. Внутренний Добби метким ударом биты по бладжеру сбивает с ног проснувшуюся некстати гордость и с радостным повизгиванием тащит добычу в кусты. От тебя не убудет, Люциус. Представишь на месте заскучавшей дамочки Нарциссу и выдашь ей порцию унылого супружеского секса. Посмотри на эту помешанную в розовом — ты что, действительно поверил в ее богатый опыт?
— Дело в том, мистер Малфой… — О Салазар, эта женщина царапает своим розовым наманикюренным ноготком тыльную сторону моей ладони! И когда наши пальцы соприкасаются, по моему телу пробегает пьянящая дрожь. Я отдергиваю руку в смущении. Мои ресницы хлопают в такт моей верной боевой подруге — тахикардии. — Мои вкусы очень специфичны. Вы не поймете.
— Так посвятите меня в них! — я почти кричу.
— Кхе-кхе. Дело в том, мистер Малфой, что, кхе-кхе, трахать вас буду я.
Что? Что она сказала? Добби, закрой уши немедленно, мы сейчас же ухо…
— А еще я гарантирую полную дискредитацию мистера Поттера в глазах всего магического сообщества. Думаю, я вполне смогу добиться от Визенгамота решения сломать его волшебную палочку.
Мы сталкиваемся с ней в атриуме, и толпа, состоящая из двух Уизли (впрочем, больше одного Уизли — это всегда толпа), Боунс, Ранкорна и пары мелких клерков из отдела регулирования популяции магических существ, вдавливает нас в стену. Министерские лифты очень тесные и двигаются непредсказуемо — в какой-то момент нас с Амбридж прижимает друг к другу, и я оказываюсь достаточно близко, чтобы прошептать ей на ухо:
— На пару слов, мисс Амбридж.
— Чаю, мистер Малфой? — от ее медоточивого голоса мой язык начинает нервно ощупывать зубы — нет ли повода досрочно посетить целителя?
Лифт останавливается, и перед Амбридж сама собой расступается толпа. Да, даже Уизли делают шаг назад.
В розовом кабинете одетая в розовую мантию Амбридж разливает чай по чашкам с розовыми розочками на столе из розового дерева. На развешанных по розовой стене тарелочках мяукают умилительные пушистые котята. Серебряные ложечки, повинуясь взмаху палочки, размешивают в свежезаваренном даржилинге мою недельную норму сахара. Я слежу за своим здоровьем. Я в отличной форме. Мои волосы блестят на солнце так, что блики слепят зеркала. Я, Мерлин побери, неотразим.
Но пока мне кажется, что на Долорес Амбридж мое обаяние не действует. В ее взгляде сквозит умеренно-равнодушный интерес, когда я излагаю свой, как мне кажется, гениальный план, не забывая вскользь упомянуть о том, что сам господин министр не будет против. Если, конечно, не заявлять о его одобрении публично.
— То, о чем Корнелиус не узнает, ему не повредит… Впрочем, услуга за услугу, мистер Малфой, — серебряные колокольчики ее смеха режут мои барабанные перепонки, как крики корчащихся от Круциатуса магглов. — И тогда мистер Поттер очень пожалеет о своих опасных заблуждениях.
— И насколько сильно пожалеет мистер Поттер?
— Речь, вероятно, будет идти об исключении из Хогвартса, по меньшей мере. На что вы готовы, мистер Малфой, ради того, чтобы отвратительный мальчишка навсегда распрощался с мыслями о воскрешении Того-кого-нельзя-называть?
— На все что угодно, мисс Амбридж, — честно признаюсь я, вспомнив малоприятную сцену на кладбище близ Литтл-Хэнглтона.
Мисс Амбридж хлопает в ладоши и едва не подпрыгивает на месте, жмуря свои выпученные глазки.
— Чудненько!
Ее голос становится низким, бархатным, грудным — мой внутренний Добби замирает, нервно дернув ушами, и напряженно всматривается в ее расширившиеся зрачки. Она тянется к нижнему ящику стола, раздаются характерный щелчок — с таким звуком обычно открывается потайное дно — и шелест бумаг. Передо мной на столе разворачивается свиток пергамента, озаглавленный «Магический контракт». Я внимательно читаю весь текст и в изумлении поднимаю взгляд на Амбридж.
— Вы, кхм… это дурная шутка? Вы хотите заняться со мной любовью?
Мой внутренний Добби негодует и вручает самому себе несвежий носок. Я потрясен.
— О нет, мистер Малфой. Видите ли, я не занимаюсь любовью. Я трахаюсь. Жестко. Кхе-кхе.
Кажется, эта женщина умеет взглядом воспламенять мантии. Сам не знаю, зачем, но уточняю:
— То есть я вас, простите, трахаю, а вы занимаетесь исключением Поттера?
— Нет, мистер Малфой, — улыбается она. — Вы неправильно меня поняли.
Мерлин, она подходит все ближе, и я в ужасе пытаюсь вспомнить, где оставил свою трость и уместно ли отбиваться ею от помощницы министра.
«Люциус-с, мой скольз-ский друг», — воскресает в памяти голос Темного Лорда, и зрелище бодрящих Круциатусов у надгробий само собой приходит на ум. Внутренний Добби метким ударом биты по бладжеру сбивает с ног проснувшуюся некстати гордость и с радостным повизгиванием тащит добычу в кусты. От тебя не убудет, Люциус. Представишь на месте заскучавшей дамочки Нарциссу и выдашь ей порцию унылого супружеского секса. Посмотри на эту помешанную в розовом — ты что, действительно поверил в ее богатый опыт?
— Дело в том, мистер Малфой… — О Салазар, эта женщина царапает своим розовым наманикюренным ноготком тыльную сторону моей ладони! И когда наши пальцы соприкасаются, по моему телу пробегает пьянящая дрожь. Я отдергиваю руку в смущении. Мои ресницы хлопают в такт моей верной боевой подруге — тахикардии. — Мои вкусы очень специфичны. Вы не поймете.
— Так посвятите меня в них! — я почти кричу.
— Кхе-кхе. Дело в том, мистер Малфой, что, кхе-кхе, трахать вас буду я.
Что? Что она сказала? Добби, закрой уши немедленно, мы сейчас же ухо…
— А еще я гарантирую полную дискредитацию мистера Поттера в глазах всего магического сообщества. Думаю, я вполне смогу добиться от Визенгамота решения сломать его волшебную палочку.
Страница 1 из 4
