Фандом: Гарри Поттер. Счастье всегда где-то рядом, нужно только сделать первый шаг…
Добавить в моё избранное
20 мин, 35 сек 10639
Большинство статей носило описательный характер. Знакомое название сразу же привлекло взгляд, сердце гулко стукнуло, а потом пропустило удар.
Так… действие «Любовного морока» … принявший его вместо любого человека видит того, кто в его сердце… очень распространено среди представителей аристократии… браки по расчету…
Значит, у вчерашних видений профессора Снейпа был прототип. Но тогда чего же он испугался?
Интересно, кто она? Впрочем, какое ей дело до чужих тайн? Нужно постараться забыть об этом как можно скорее, и пусть все идет как прежде. Хотя вчерашнее происшествие и заставило Гермиону несколько иначе взглянуть на профессора Снейпа, практической пользы в этом не было никакой. Все увиденное только лишь подтвердило, что декан Слизерина — тоже человек и может вызывать интерес у противоположного пола. Просто раньше она об этом никогда не задумывалась.
Гермиона старалась изо всех сил унять непонятное ей самой беспокойство. Скоро ей предстоит спуститься в Большой зал. Нельзя, чтобы профессор почувствовал переизбыток внимания с ее стороны или изменения в поведении. Вдруг он решит применить легилименцию, и тогда… О том, что ждет ее в этом случае, думать совершенно не хотелось.
И если бы не Джинни, которая с энтузиазмом поволокла Гермиону вниз, она бы предпочла остаться в это утро без завтрака.
— Ну что? Можешь что-нибудь мне сказать?
— О чем?
— Ну, о зельях, сильно сложные у них составы?
— Ах, зелья… Я не успела изучить книгу настолько хорошо.
— Неужели тебе нисколько не интересно? — Джинни была удивлена и явно разочарована.
— Интересно, но времени было мало. Идем за стол.
— Ты какая-то задумчивая. Что-нибудь случилось?
— Думаю, я допустила неточность в своем реферате по трансфигурации. Нужно будет пересмотреть кое-какие предположения, связанные с влиянием магических артефактов на объект изменения в условиях…
Джинни сразу же потеряла интерес к беседе. Гермиона, собственно, только этого и добивалась. И настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила профессора Снейпа, опомнившись, только тогда, когда пола его мантии коснулась ее щиколотки… От этого прикосновения стало нечем дышать, она судорожно глотнула воздуха вперемешку с запахом его одеколона и застыла на месте, глядя ему вслед.
Из задумчивости ее вывел весьма ощутимый тычок локтем.
— Ты чего? Снейпа, что ли, не видела? — Джинни с подозрением разглядывала ее.
— Да… Ты, пожалуй, права, — в задумчивости пробормотала Гермиона.
— Странная ты какая-то сегодня. О чем ты?
— О трансфигурации…
До конца завтрака Джинни вопросов больше не задавала.
Шаг третий.
Сидя в библиотеке, Гермиона никак не могла сосредоточиться. Мысли постоянно возвращались к ночному происшествию.
В первую очередь ее интересовали мотивы, побудившие миссис Малфой к столь решительным действиям. Вряд ли это любовь, хотя… Гермиона постаралась представить, как бы она относилась к профессору Снейпу, не будь он ее преподавателем. И взвесив все за и против, пришла было к выводу, что он не в ее вкусе. Но тут же осознала, что о собственном вкусе имеет весьма размытые представления, просто потому, что никогда об этом не задумывалась.
Тут в памяти Гермионы всплыло лицо Рона, который вот уже год считался ее парнем. Проявила бы миссис Малфой к нему интерес? И что бы сделал Рон, окажись он на месте профессора Снейпа? Картина была так комична, что невозможно было удержаться от смеха…
Сравнивая Рона с профессором, Гермиона пришла к выводу, что внешние данные не могут считаться весомым критерием в определении достоинств того или иного человека. Но попытка разобраться в личностных качествах профессора Снейпа, привела лишь к неутешительному выводу: за шесть лет общения, она практически ничего о нем не знает.
Дамблдор всегда высказывался двусмысленно, и в его речах сложно было уловить истину. Макгонагалл оценивала его только как коллегу. Другие преподаватели и вовсе не спешили делиться своим мнением на этот счет. Так что единственным более или менее надежным источником информации в Хогварце был школьный архив.
Солгав мадам Пинс, что хочет больше узнать о родителях Гарри, Гермиона заполучила выпускной альбом их курса и все документы за соответствующие семь лет. Однако информации было очень мало. По большей части это были официальные, ничего не значащие слова.
Грамота студента Слизерина Северуса Снейпа за то, что он окончил три первых курса с отметками «превосходно». Разве могут несколько официальных строк рассказать, сколько страхов, переживаний, волнений испытывает ребенок, прежде чем добиться этого? Гермионе, как обладательнице такого же документа, было это хорошо известно.
Характеристика, подписанная деканом, председателем попечительского совета и директором. Нелюдимый, замкнутый, но ни слова о причинах такого поведения.
Так… действие «Любовного морока» … принявший его вместо любого человека видит того, кто в его сердце… очень распространено среди представителей аристократии… браки по расчету…
Значит, у вчерашних видений профессора Снейпа был прототип. Но тогда чего же он испугался?
Интересно, кто она? Впрочем, какое ей дело до чужих тайн? Нужно постараться забыть об этом как можно скорее, и пусть все идет как прежде. Хотя вчерашнее происшествие и заставило Гермиону несколько иначе взглянуть на профессора Снейпа, практической пользы в этом не было никакой. Все увиденное только лишь подтвердило, что декан Слизерина — тоже человек и может вызывать интерес у противоположного пола. Просто раньше она об этом никогда не задумывалась.
Гермиона старалась изо всех сил унять непонятное ей самой беспокойство. Скоро ей предстоит спуститься в Большой зал. Нельзя, чтобы профессор почувствовал переизбыток внимания с ее стороны или изменения в поведении. Вдруг он решит применить легилименцию, и тогда… О том, что ждет ее в этом случае, думать совершенно не хотелось.
И если бы не Джинни, которая с энтузиазмом поволокла Гермиону вниз, она бы предпочла остаться в это утро без завтрака.
— Ну что? Можешь что-нибудь мне сказать?
— О чем?
— Ну, о зельях, сильно сложные у них составы?
— Ах, зелья… Я не успела изучить книгу настолько хорошо.
— Неужели тебе нисколько не интересно? — Джинни была удивлена и явно разочарована.
— Интересно, но времени было мало. Идем за стол.
— Ты какая-то задумчивая. Что-нибудь случилось?
— Думаю, я допустила неточность в своем реферате по трансфигурации. Нужно будет пересмотреть кое-какие предположения, связанные с влиянием магических артефактов на объект изменения в условиях…
Джинни сразу же потеряла интерес к беседе. Гермиона, собственно, только этого и добивалась. И настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила профессора Снейпа, опомнившись, только тогда, когда пола его мантии коснулась ее щиколотки… От этого прикосновения стало нечем дышать, она судорожно глотнула воздуха вперемешку с запахом его одеколона и застыла на месте, глядя ему вслед.
Из задумчивости ее вывел весьма ощутимый тычок локтем.
— Ты чего? Снейпа, что ли, не видела? — Джинни с подозрением разглядывала ее.
— Да… Ты, пожалуй, права, — в задумчивости пробормотала Гермиона.
— Странная ты какая-то сегодня. О чем ты?
— О трансфигурации…
До конца завтрака Джинни вопросов больше не задавала.
Шаг третий.
Сидя в библиотеке, Гермиона никак не могла сосредоточиться. Мысли постоянно возвращались к ночному происшествию.
В первую очередь ее интересовали мотивы, побудившие миссис Малфой к столь решительным действиям. Вряд ли это любовь, хотя… Гермиона постаралась представить, как бы она относилась к профессору Снейпу, не будь он ее преподавателем. И взвесив все за и против, пришла было к выводу, что он не в ее вкусе. Но тут же осознала, что о собственном вкусе имеет весьма размытые представления, просто потому, что никогда об этом не задумывалась.
Тут в памяти Гермионы всплыло лицо Рона, который вот уже год считался ее парнем. Проявила бы миссис Малфой к нему интерес? И что бы сделал Рон, окажись он на месте профессора Снейпа? Картина была так комична, что невозможно было удержаться от смеха…
Сравнивая Рона с профессором, Гермиона пришла к выводу, что внешние данные не могут считаться весомым критерием в определении достоинств того или иного человека. Но попытка разобраться в личностных качествах профессора Снейпа, привела лишь к неутешительному выводу: за шесть лет общения, она практически ничего о нем не знает.
Дамблдор всегда высказывался двусмысленно, и в его речах сложно было уловить истину. Макгонагалл оценивала его только как коллегу. Другие преподаватели и вовсе не спешили делиться своим мнением на этот счет. Так что единственным более или менее надежным источником информации в Хогварце был школьный архив.
Солгав мадам Пинс, что хочет больше узнать о родителях Гарри, Гермиона заполучила выпускной альбом их курса и все документы за соответствующие семь лет. Однако информации было очень мало. По большей части это были официальные, ничего не значащие слова.
Грамота студента Слизерина Северуса Снейпа за то, что он окончил три первых курса с отметками «превосходно». Разве могут несколько официальных строк рассказать, сколько страхов, переживаний, волнений испытывает ребенок, прежде чем добиться этого? Гермионе, как обладательнице такого же документа, было это хорошо известно.
Характеристика, подписанная деканом, председателем попечительского совета и директором. Нелюдимый, замкнутый, но ни слова о причинах такого поведения.
Страница 2 из 6
