Фандом: Гарри Поттер. «Тайная комната снова открыта. Трепещите, враги наследника!» Гарри Поттер, пытаясь узнать, кто именно является наследником Слизерина, на пару с Роном выпивает Оборотное зелье и проникает в общую гостиную Слизерина. Но Малфой говорит совершенно непонятные вещи. Почему Драко оказался в лесу в ту ночь, когда оба друга возвращались в замок после встречи с Арагогом? И как он увязался за Гарри и Роном, попав вместе с ними, Локонсом и, что самое странное, Забини в Тайную комнату? Но оказалось, Маркус Флинт знает о Тайной комнате больше, чем все они вместе взятые.
Добавить в моё избранное
131 мин, 51 сек 8782
— Но если Малфой сварил зелье и ушел, то он сейчас…
— В больничном крыле, — кивнул Блейз. — Видимо, решил сам испытать действие своего зелья.
— А подождать нас было нельзя? — с возмущением вскочив на ноги, Гарри схватил с пола свою сумку, помедлив, сунул в нее дневник Риддла и выскочил из туалета, Рон поспешил за ним, а Забини зевнул и поплелся на кухню — сделать себе какао, о котором мечтал с самого утра.
После дня, ознаменованного не только путешествием в воспоминания Тома Риддла, но и еще превращением Гермионы в Гермиону, Гарри с Роном старались не натыкаться на Малфоя и Забини по той самой причине, что разговоры в Больничном крыле сразу после удачного эксперимента с зельем ни к чему хорошему не привели.
Тогда Гарри и Блейз по очереди в подробностях пересказали все, что с ними приключилось, и Малфой предположил, что это были именно воспоминания этого самого Тома Риддла. Гарри не смог бы опровергнуть эту догадку, даже если бы хотел, потому что все сходилось. Кроме одного: того, что именно Хагрид открыл тайную комнату и высвободил чудище, заточенное в ней.
Малфой торжествовал, Блейз иронично улыбался, Рон недоумевал, а Гарри просто негодовал. Этого не могло быть! Кто угодно, но только не лесничий.
— Что, Поттер, видимо, ключ от тайной комнаты тебе передал Хагрид? — усмехался в тот день Малфой. — Нашел себе преемничка! Только вот я не ожидал, что страшный-престрашный монстр окажется ничтожным пауком. А может паук и не монстр вовсе, а так, отвлекающий объект? Может, настоящий монстр прячется в самой комнате?
Гарри молчал. Да и что на это ответишь? Рон же иногда осторожно начинал заводить разговор о Тайной комнате и Хагриде, пытался сопоставить те факты, что Хагрид обожает разного вида монстров, а в школе завелось некое чудище, которое могло привлечь интерес тогда еще ученика, а не лесничего. Но Гарри пресекал любые разговоры об этом, не потому что не хотел, а просто не мог слушать подобные обвинения в адрес своего друга. Да и не мог же Хагрид и в самом деле быть на Слизерине в годы своей юности? Или это все предрассудки и факультет тут совершенно не при чем?
Теперь Гарри и Рон ежедневно навещали Гермиону в больничном крыле.
Единственная оставшаяся проблема заключалась в том, что вытекало из проблемы с Оборотным зельем.
Что подумала мадам Помфри, когда обнаружила на месте Буллстроуд Грейнджер, осталось загадкой. Гарри с опасением и страхом ожидал, что вот-вот в гостиную Гриффиндора заявится Дамблдор и, осуждающе смотря, попросит Поттера пройти в его кабинет. Или Макгонагалл задержит их с Роном после урока и сухо выскажет всё, что так боялся услышать Гарри, и закончит отчитывать ребят фразой: «Теперь вы не являетесь студентами школы Хогвартс, можете собирать вещи, завтра вы вернетесь домой». Но шли дни, ничего не происходило, и Гарри начал расслабляться. Видимо, это была просто несказанная удача.
Миллисент же вернулась в Хогвартс, не подозревая о том, что на каникулах ее обездвиженная копия находилась в больничном крыле с таким же диагнозом, как и другие жертвы монстра из тайной комнаты.
По молчаливому согласию Малфой и Гарри игнорировали друг друга, Рон вообще вел себя как обычно, в отличие от Гарри, который стал более молчаливым и дерганным. Ситуацию еще больше ухудшал Забини, который при виде Поттера всегда начинал таинственно усмехаться и так внимательно смотреть, что Гарри становилось не по себе из-за этого «мальчика без комплексов», как его в шутку охарактеризовал Рон.
Первый день пасхальных каникул башня Гриффиндора встретила в полной тишине. Большая часть студентов предпочла в этот день понежиться в постелях подольше, но не Рон, что крайне удивило Поттера. Его кровать единственная пустовала. Тихо, чтобы не разбудить спящих сокурсников, Гарри оделся и вышел, прихватив с собой сумку с оставленными там со вчерашнего дня учебниками и дневником Риддла.
Поттер и самому себе не смог бы объяснить, зачем он таскает с собой эту вещь — казалось, ему более чем хватило путешествия в воспоминания Тома вместе с Забини. Но Гарри просто не хотел оставлять дневник в комнате, боясь, что на него случайно наткнутся Невилл или Симус, и тогда объяснения, что у Гарри делает чужая вещь с именем некого Тома на обложке, не избежать. Гарри чувствовал, что его гложет скверное чувство неясности происходящего, и в связи с этим он не мог себе позволить просто выкинуть этот дневник, как сделал его предыдущий владелец.
Рона не было в гостиной Гриффиндора, зато он обнаружился в Большом зале. Перед ним лежала маленькая коробочка, рядом стояли два громадных кекса с мармеладом и пара шоколадных яиц. Крашеные яйца с миниатюрными кексиками на гриффиндорском столе блекли по сравнению с этими шедеврами кулинарии.
— В больничном крыле, — кивнул Блейз. — Видимо, решил сам испытать действие своего зелья.
— А подождать нас было нельзя? — с возмущением вскочив на ноги, Гарри схватил с пола свою сумку, помедлив, сунул в нее дневник Риддла и выскочил из туалета, Рон поспешил за ним, а Забини зевнул и поплелся на кухню — сделать себе какао, о котором мечтал с самого утра.
Глава 6. Простые советы
Полугодие началось с горы домашнего задания, постоянных тренировок на рассвете и вечеров в библиотеке, в компании пыльных учебников.После дня, ознаменованного не только путешествием в воспоминания Тома Риддла, но и еще превращением Гермионы в Гермиону, Гарри с Роном старались не натыкаться на Малфоя и Забини по той самой причине, что разговоры в Больничном крыле сразу после удачного эксперимента с зельем ни к чему хорошему не привели.
Тогда Гарри и Блейз по очереди в подробностях пересказали все, что с ними приключилось, и Малфой предположил, что это были именно воспоминания этого самого Тома Риддла. Гарри не смог бы опровергнуть эту догадку, даже если бы хотел, потому что все сходилось. Кроме одного: того, что именно Хагрид открыл тайную комнату и высвободил чудище, заточенное в ней.
Малфой торжествовал, Блейз иронично улыбался, Рон недоумевал, а Гарри просто негодовал. Этого не могло быть! Кто угодно, но только не лесничий.
— Что, Поттер, видимо, ключ от тайной комнаты тебе передал Хагрид? — усмехался в тот день Малфой. — Нашел себе преемничка! Только вот я не ожидал, что страшный-престрашный монстр окажется ничтожным пауком. А может паук и не монстр вовсе, а так, отвлекающий объект? Может, настоящий монстр прячется в самой комнате?
Гарри молчал. Да и что на это ответишь? Рон же иногда осторожно начинал заводить разговор о Тайной комнате и Хагриде, пытался сопоставить те факты, что Хагрид обожает разного вида монстров, а в школе завелось некое чудище, которое могло привлечь интерес тогда еще ученика, а не лесничего. Но Гарри пресекал любые разговоры об этом, не потому что не хотел, а просто не мог слушать подобные обвинения в адрес своего друга. Да и не мог же Хагрид и в самом деле быть на Слизерине в годы своей юности? Или это все предрассудки и факультет тут совершенно не при чем?
Теперь Гарри и Рон ежедневно навещали Гермиону в больничном крыле.
Единственная оставшаяся проблема заключалась в том, что вытекало из проблемы с Оборотным зельем.
Что подумала мадам Помфри, когда обнаружила на месте Буллстроуд Грейнджер, осталось загадкой. Гарри с опасением и страхом ожидал, что вот-вот в гостиную Гриффиндора заявится Дамблдор и, осуждающе смотря, попросит Поттера пройти в его кабинет. Или Макгонагалл задержит их с Роном после урока и сухо выскажет всё, что так боялся услышать Гарри, и закончит отчитывать ребят фразой: «Теперь вы не являетесь студентами школы Хогвартс, можете собирать вещи, завтра вы вернетесь домой». Но шли дни, ничего не происходило, и Гарри начал расслабляться. Видимо, это была просто несказанная удача.
Миллисент же вернулась в Хогвартс, не подозревая о том, что на каникулах ее обездвиженная копия находилась в больничном крыле с таким же диагнозом, как и другие жертвы монстра из тайной комнаты.
По молчаливому согласию Малфой и Гарри игнорировали друг друга, Рон вообще вел себя как обычно, в отличие от Гарри, который стал более молчаливым и дерганным. Ситуацию еще больше ухудшал Забини, который при виде Поттера всегда начинал таинственно усмехаться и так внимательно смотреть, что Гарри становилось не по себе из-за этого «мальчика без комплексов», как его в шутку охарактеризовал Рон.
Первый день пасхальных каникул башня Гриффиндора встретила в полной тишине. Большая часть студентов предпочла в этот день понежиться в постелях подольше, но не Рон, что крайне удивило Поттера. Его кровать единственная пустовала. Тихо, чтобы не разбудить спящих сокурсников, Гарри оделся и вышел, прихватив с собой сумку с оставленными там со вчерашнего дня учебниками и дневником Риддла.
Поттер и самому себе не смог бы объяснить, зачем он таскает с собой эту вещь — казалось, ему более чем хватило путешествия в воспоминания Тома вместе с Забини. Но Гарри просто не хотел оставлять дневник в комнате, боясь, что на него случайно наткнутся Невилл или Симус, и тогда объяснения, что у Гарри делает чужая вещь с именем некого Тома на обложке, не избежать. Гарри чувствовал, что его гложет скверное чувство неясности происходящего, и в связи с этим он не мог себе позволить просто выкинуть этот дневник, как сделал его предыдущий владелец.
Рона не было в гостиной Гриффиндора, зато он обнаружился в Большом зале. Перед ним лежала маленькая коробочка, рядом стояли два громадных кекса с мармеладом и пара шоколадных яиц. Крашеные яйца с миниатюрными кексиками на гриффиндорском столе блекли по сравнению с этими шедеврами кулинарии.
Страница 17 из 38
