Фандом: Гарри Поттер. Отправляясь на помощь Гарри Поттеру в Министерство Магии, Альбус Дамблдор берет с собой Анну. В пылу сражения Анна Риддл влетает в шкаф с хроноворотами и оказывается в прошлом. Во времени, когда Темная Метка на ее руке для окружающих всего лишь забавная татуировка, а в маггловском приюте на окраине города живет мальчик по имени Томми Риддл. И перед Анной встает особая задача — воспитать собственного отца… и возродить Орден Вальпургиевых Рыцарей.
Добавить в моё избранное
131 мин, 25 сек 1771
— Отто Павлович у себя в кабинете. Вас проводить?
— Нет, спасибо, — улыбаюсь. — Если позволите, я бы хотела немного пройтись.
— О, это всегда пожалуйста! — улыбается мне господин Каминский, которого я помню только портретом в холле, но покидать меня не спешит. — Как давно вы окончили Дурмстранг?
«Я окончу его через тридцать четыре года, Эрик Мартинович»…
— Почти четверть века назад, — вежливо отвечаю.
— Я вас уже не застал, — разводит руками мужчина. — Я, однако, учился в Хогвартсе.
— Да? — поднимаю на него взгляд. — Хогвартс тоже неплох.
— Вы там бывали?
Блин, вот что значит — Хогвартс. Никакого воспитания. Приставать к человеку, пришедшему по своим делам, крайне неприлично. Особенно, если человек отказался от сопровождения. Дурмстранговец, в крайнем случае, проводил бы до дверей кабинета директора молча.
— Да, доводилось, — киваю. — Но давно. Многое изменилось.
— Это да… Еще и… То, что творится в Европе, уже ни для кого не секрет…
Останавливаемся перед кабинетом директора. На дверях — табличка на двух языках — чешском и русском.
Официальный язык в Дурмстранге — русский. Но все имена и фамилии преподавателей дублируются на их родном языке. Это логично, учитывая, что в школе учатся дети со всей Восточной Европы. И преподаватели чаще всего выпускники Дурмстранга.
«Отто Павлович Кашпар, директор. Otto Kašpar, ředitel».
Стучусь условным стуком посетителя.
— Да-да, — задумчиво протягивает голос из-за двери.
Вхожу.
— Вот, господин директор, встретил леди во дворе… — начинает суетиться Каминский, но директор останавливает его одним властным жестом.
— Оставьте нас, Эрик Мартинович.
— Да, да… — Каминский исчезает.
— Добрый день. Чем могу быть полезен? — делает небольшую паузу после вопроса господин Кашпар, давая мне возможность представиться.
«Здравствуйте, Отто Павлович. Меня зовут Анна Фоминична Романова, я училась в вашей школе с тысяча девятьсот пятьдесят девятого года по тысяча девятьсот семидесятый. Да, да, именно девятьсот, а не восемьсот. Понимаете, я влетела в шкаф с хроноворотами в английском Министерстве Магии»…
— Здравствуйте. Я Монро, — называю фамилию своей бабки по материнской линии и добавляю свое имя. — Анна Монро.
А еще Анной Монро звали ее сестру, которая тоже училась в Дурмстранге в начале двадцатого века. И которой уже нет в живых…
— Мадемуазель Монро, приятно познакомиться, — снова кивает директор и повторяет свой вопрос. — Чем могу быть полезен?
— Мне нужен диплом, — честно признаюсь директору.
— Вы по утере? Какой год выпуска? — Отто Павлович взмахивает палочкой, и перед ним оказывается ящик с карточками.
Ответить не успеваю. Пальцы директора выхватывают формуляр.
— Анна Мария Монро. Год рождения тысяча восемьсот девяносто пятый. Выпуск тысяча девятьсот тринадцатого года. Девятнадцать «превосходно» из двадцати двух. Что же вы, Анна Петровна, диплом потеряли? Такой прекрасный диплом в рамку и на стенку!
— Я так и сделала, — улыбаюсь. — Пожар проклятый…
Директор оценивает шутку, громко хохочет. Затем достает серебряную иголку и внимательно смотрит на меня.
— Процедуру проверки помните?
Разумеется. При поступлении в школу у каждого из нас брали по капле крови, которую вносили на формуляр. И она была лучшим удостоверением личности. Никто не мог выдать себя за выпускника Дурмстранга — простая проверка крови выявляла самозванцев на «раз-два».
Только вот сейчас на формуляре — капля крови моей двоюродной бабки. Конечно, мы с ней родственники, и наша кровь совпадает… Но не на сто процентов.
— Магическое принятие в род было? — интересуется директор, видя мое замешательство.
— Да, — киваю.
Не магическое. Кровь разбавлена, но не магией, а временем… Я Монро на четверть, но с Анной Марией Монро я родня на одну восьмую — она дочь прадеда от первого брака.
— А, ну не страшно. Учту. Ни капли крови дающего не будет использовано мною ему во вред, ни прямо, ни косвенно, — говорит Кашпар ритуальную фразу и протыкает мой палец.
Алая бусина набухает на коже, затем лениво отрывается и шлепается на формуляр. С шипением втягивается в пергамент. Секунду ничего не происходит, затем формуляр окрашивается в желто-зеленый цвет.
— Хм. Сильный род вас принял, мадемуазель Монро, — улыбается директор. — Хотя, конечно, вы уже мадам… Погодите, выпишу вам копию диплома.
У настоящей Анны Монро формуляр стал бы зеленым. У любого чужака — красным.
Но магия не смогла предусмотреть ситуацию, когда диплом за бабку пришла получать внучка, носящая то же имя.
Анна Мария.
— Вам выписывать на фамилию Монро или на вашу новую? — интересуется Кашпар, строча в бланке.
— Нет, спасибо, — улыбаюсь. — Если позволите, я бы хотела немного пройтись.
— О, это всегда пожалуйста! — улыбается мне господин Каминский, которого я помню только портретом в холле, но покидать меня не спешит. — Как давно вы окончили Дурмстранг?
«Я окончу его через тридцать четыре года, Эрик Мартинович»…
— Почти четверть века назад, — вежливо отвечаю.
— Я вас уже не застал, — разводит руками мужчина. — Я, однако, учился в Хогвартсе.
— Да? — поднимаю на него взгляд. — Хогвартс тоже неплох.
— Вы там бывали?
Блин, вот что значит — Хогвартс. Никакого воспитания. Приставать к человеку, пришедшему по своим делам, крайне неприлично. Особенно, если человек отказался от сопровождения. Дурмстранговец, в крайнем случае, проводил бы до дверей кабинета директора молча.
— Да, доводилось, — киваю. — Но давно. Многое изменилось.
— Это да… Еще и… То, что творится в Европе, уже ни для кого не секрет…
Останавливаемся перед кабинетом директора. На дверях — табличка на двух языках — чешском и русском.
Официальный язык в Дурмстранге — русский. Но все имена и фамилии преподавателей дублируются на их родном языке. Это логично, учитывая, что в школе учатся дети со всей Восточной Европы. И преподаватели чаще всего выпускники Дурмстранга.
«Отто Павлович Кашпар, директор. Otto Kašpar, ředitel».
Стучусь условным стуком посетителя.
— Да-да, — задумчиво протягивает голос из-за двери.
Вхожу.
— Вот, господин директор, встретил леди во дворе… — начинает суетиться Каминский, но директор останавливает его одним властным жестом.
— Оставьте нас, Эрик Мартинович.
— Да, да… — Каминский исчезает.
— Добрый день. Чем могу быть полезен? — делает небольшую паузу после вопроса господин Кашпар, давая мне возможность представиться.
«Здравствуйте, Отто Павлович. Меня зовут Анна Фоминична Романова, я училась в вашей школе с тысяча девятьсот пятьдесят девятого года по тысяча девятьсот семидесятый. Да, да, именно девятьсот, а не восемьсот. Понимаете, я влетела в шкаф с хроноворотами в английском Министерстве Магии»…
— Здравствуйте. Я Монро, — называю фамилию своей бабки по материнской линии и добавляю свое имя. — Анна Монро.
А еще Анной Монро звали ее сестру, которая тоже училась в Дурмстранге в начале двадцатого века. И которой уже нет в живых…
— Мадемуазель Монро, приятно познакомиться, — снова кивает директор и повторяет свой вопрос. — Чем могу быть полезен?
— Мне нужен диплом, — честно признаюсь директору.
— Вы по утере? Какой год выпуска? — Отто Павлович взмахивает палочкой, и перед ним оказывается ящик с карточками.
Ответить не успеваю. Пальцы директора выхватывают формуляр.
— Анна Мария Монро. Год рождения тысяча восемьсот девяносто пятый. Выпуск тысяча девятьсот тринадцатого года. Девятнадцать «превосходно» из двадцати двух. Что же вы, Анна Петровна, диплом потеряли? Такой прекрасный диплом в рамку и на стенку!
— Я так и сделала, — улыбаюсь. — Пожар проклятый…
Директор оценивает шутку, громко хохочет. Затем достает серебряную иголку и внимательно смотрит на меня.
— Процедуру проверки помните?
Разумеется. При поступлении в школу у каждого из нас брали по капле крови, которую вносили на формуляр. И она была лучшим удостоверением личности. Никто не мог выдать себя за выпускника Дурмстранга — простая проверка крови выявляла самозванцев на «раз-два».
Только вот сейчас на формуляре — капля крови моей двоюродной бабки. Конечно, мы с ней родственники, и наша кровь совпадает… Но не на сто процентов.
— Магическое принятие в род было? — интересуется директор, видя мое замешательство.
— Да, — киваю.
Не магическое. Кровь разбавлена, но не магией, а временем… Я Монро на четверть, но с Анной Марией Монро я родня на одну восьмую — она дочь прадеда от первого брака.
— А, ну не страшно. Учту. Ни капли крови дающего не будет использовано мною ему во вред, ни прямо, ни косвенно, — говорит Кашпар ритуальную фразу и протыкает мой палец.
Алая бусина набухает на коже, затем лениво отрывается и шлепается на формуляр. С шипением втягивается в пергамент. Секунду ничего не происходит, затем формуляр окрашивается в желто-зеленый цвет.
— Хм. Сильный род вас принял, мадемуазель Монро, — улыбается директор. — Хотя, конечно, вы уже мадам… Погодите, выпишу вам копию диплома.
У настоящей Анны Монро формуляр стал бы зеленым. У любого чужака — красным.
Но магия не смогла предусмотреть ситуацию, когда диплом за бабку пришла получать внучка, носящая то же имя.
Анна Мария.
— Вам выписывать на фамилию Монро или на вашу новую? — интересуется Кашпар, строча в бланке.
Страница 2 из 40
