Фандом: Ориджиналы. Однажды сказанные жестокие слова самого близкого человека на свете начинают разрушать твой мир и, кажется, уже ничего никогда не исправить. Остается только сидеть и ждать конца. А зима все длится и длится…
Добавить в моё избранное
11 мин, 45 сек 6879
Я долгое время не могла забеременеть. Сначала мы с мужем не хотели детей, потому что хотелось пожить для себя, а после — не получалось. А почему — никто не знал. Вроде и анализы все были хорошие, что у меня, что у мужа, а вот два года пробовали, пытались, и все безрезультатно.
Муж стал поговаривать, что без детей семья — это не семья, а дети ему нужны. Настолько нужны, что даже я ему уже неважна. Однажды прозвучало слово «развод», и я впала в депрессию. Начала засиживаться вечерами на работе, боялась идти домой, не хотела видеть мужа. Потому что постоянно испытывала страх, что вот сейчас он мне скажет, что уходит, и после этого я сразу сойду с ума.
Это ощущение материализовывалось у меня в голове всякий раз, как только девочки из соседнего отдела начинали шумно и весело собираться вечером домой, и заставляло меня утыкаться в монитор и судорожно искать себе хоть какую-то работу на вечер, чтобы задержаться здесь и не идти в свою квартиру. Моя квартира же медленно перетекала на рабочее место в виде книжек, любимой чашки, теплого пледа и даже хранимого с детства плюшевого мишки, который теперь жил у меня в верхнем ящике моего стола.
Там же на работе у меня теперь хранилась и бутылка с коньяком. Я его поначалу добавляла в кофе холодными зимними днями, но вскоре поняла, что в моем кофе с коньяком становится все меньше кофе и все больше коньяка.
Отношения с мужем почти отсутствовали, редко когда мы встречались дома вечерами, в основном виделись только в выходные дни. И то, я старалась свести разговоры к минимуму, или отвлекала его внимание на какие-то интересные передачи, или сразу включала кинофильм, или — было у меня такое однажды месяц назад — едва он сказал, что хочет со мной поговорить, я молниеносно — откуда только осталась такая реакция в издерганном теле? — подошла к нему и закрыла ему рот поцелуем.
Учитывая, что секс у нас тоже сейчас происходил не часто, этого внезапного порыва было достаточно для того, чтобы разговаривать нам обоим уже не захотелось. Все случилось прямо на полу, порывисто, страстно, как было, наверное, только в первые годы нашего брака, когда мы как раз «жили для себя». Но после того «вечера любви», я почему-то еще больше ушла в себя, и стала избегать мужа с удвоенной силой…
Я уходила на работу, сидела там вечерами, пила свой кофе, правда уже почти без коньяка (бутылка заканчивалась, а я никак не могла дойти купить новую, поэтому жадно экономила остатки), и ждала конца, ведь он же должен был наступить уже, в конце-то концов?!
А время шло, месяцы текли один за другим, вот уже и зима подошла к самому краю, и однажды это случилось.
Да, однажды это случилось.
Муж позвонил мне прямо в середине рабочего дня на мобильный, и сказал, что поскольку он уже отчаялся меня увидеть дома, то сегодня он придет за мной на работу в офис. И чтобы я не смела без него никуда уходить. А то…
Он не договорил, но мне и не нужно было слышать окончание фразы — моя рука автоматически потянулась к ящику где был спрятан коньяк, и я, не обращая внимания на изумленных коллег, налила себе сразу полчашки темного пойла и выпила его одним махом. А потом бегом побежала в туалет, потому что не ела с утра и, после такого количества алкоголя натощак, меня сразу вывернуло наизнанку.
Вернулась я на место мокрая, встрепанная и зеленого цвета. Села и поняла, что больше не знаю как жить, и что сил бежать от неизбежного у меня больше нет. Сколько я не пряталась, сколько я не закапывалась в песок, тяжелый экскаватор с железным ковшом наконец добрался и до меня, чтобы выкопать мою жизнь с корнем, отвезти ее к ближайшей куче с мусором и выбросить там.
Именно эти, вырисовывающиеся в моем сознании красивыми трехмерными картинками, мысли и наполняли мою голову вплоть до окончания трудовой смены. В восемнадцать ноль-ноль зашелестели бумажками девочки в соседней комнате, защебетали на разные голоса, и потянулись к выходу. Птички. Перелетные яркие птички, верящие, что на улице всегда может быть весна. Одна я знала, что весны уже не будет.
Интересно, думала я, он мне прямо сейчас скажет, что уходит, или будет два часа готовить к этому сообщению? А может он уже с вещами придет? Со своими, или с моими… Да, вещи в его руках будут. Он, наверное, сразу предложить мне переехать к моей маме, пока будет разменивать нашу квартиру…
После таких отстраненных и обреченных размышлений появление на пороге мужа с большим пакетом в руках меня уже нисколько не удивило. Я молча встала, кое-как пригладила волосы, надела жакет и, все так же молча, пошла к выходу. Не знаю, что на меня нашло, но уже от порога я, оттолкнув мужа, бросилась обратно в кабинет к своему столу, вытащила из ящика мишку, прижала его к себе, как прижимает к себе родительскую игрушку потерявшийся ребенок, чтобы чувствовать себя хоть сколько-нибудь не одиноким в толпе незнакомых людей, и уже после этого вышла в коридор и, подняв голову, с выпрямленной спиной, отправилась к лифту.
Муж стал поговаривать, что без детей семья — это не семья, а дети ему нужны. Настолько нужны, что даже я ему уже неважна. Однажды прозвучало слово «развод», и я впала в депрессию. Начала засиживаться вечерами на работе, боялась идти домой, не хотела видеть мужа. Потому что постоянно испытывала страх, что вот сейчас он мне скажет, что уходит, и после этого я сразу сойду с ума.
Это ощущение материализовывалось у меня в голове всякий раз, как только девочки из соседнего отдела начинали шумно и весело собираться вечером домой, и заставляло меня утыкаться в монитор и судорожно искать себе хоть какую-то работу на вечер, чтобы задержаться здесь и не идти в свою квартиру. Моя квартира же медленно перетекала на рабочее место в виде книжек, любимой чашки, теплого пледа и даже хранимого с детства плюшевого мишки, который теперь жил у меня в верхнем ящике моего стола.
Там же на работе у меня теперь хранилась и бутылка с коньяком. Я его поначалу добавляла в кофе холодными зимними днями, но вскоре поняла, что в моем кофе с коньяком становится все меньше кофе и все больше коньяка.
Отношения с мужем почти отсутствовали, редко когда мы встречались дома вечерами, в основном виделись только в выходные дни. И то, я старалась свести разговоры к минимуму, или отвлекала его внимание на какие-то интересные передачи, или сразу включала кинофильм, или — было у меня такое однажды месяц назад — едва он сказал, что хочет со мной поговорить, я молниеносно — откуда только осталась такая реакция в издерганном теле? — подошла к нему и закрыла ему рот поцелуем.
Учитывая, что секс у нас тоже сейчас происходил не часто, этого внезапного порыва было достаточно для того, чтобы разговаривать нам обоим уже не захотелось. Все случилось прямо на полу, порывисто, страстно, как было, наверное, только в первые годы нашего брака, когда мы как раз «жили для себя». Но после того «вечера любви», я почему-то еще больше ушла в себя, и стала избегать мужа с удвоенной силой…
Я уходила на работу, сидела там вечерами, пила свой кофе, правда уже почти без коньяка (бутылка заканчивалась, а я никак не могла дойти купить новую, поэтому жадно экономила остатки), и ждала конца, ведь он же должен был наступить уже, в конце-то концов?!
А время шло, месяцы текли один за другим, вот уже и зима подошла к самому краю, и однажды это случилось.
Да, однажды это случилось.
Муж позвонил мне прямо в середине рабочего дня на мобильный, и сказал, что поскольку он уже отчаялся меня увидеть дома, то сегодня он придет за мной на работу в офис. И чтобы я не смела без него никуда уходить. А то…
Он не договорил, но мне и не нужно было слышать окончание фразы — моя рука автоматически потянулась к ящику где был спрятан коньяк, и я, не обращая внимания на изумленных коллег, налила себе сразу полчашки темного пойла и выпила его одним махом. А потом бегом побежала в туалет, потому что не ела с утра и, после такого количества алкоголя натощак, меня сразу вывернуло наизнанку.
Вернулась я на место мокрая, встрепанная и зеленого цвета. Села и поняла, что больше не знаю как жить, и что сил бежать от неизбежного у меня больше нет. Сколько я не пряталась, сколько я не закапывалась в песок, тяжелый экскаватор с железным ковшом наконец добрался и до меня, чтобы выкопать мою жизнь с корнем, отвезти ее к ближайшей куче с мусором и выбросить там.
Именно эти, вырисовывающиеся в моем сознании красивыми трехмерными картинками, мысли и наполняли мою голову вплоть до окончания трудовой смены. В восемнадцать ноль-ноль зашелестели бумажками девочки в соседней комнате, защебетали на разные голоса, и потянулись к выходу. Птички. Перелетные яркие птички, верящие, что на улице всегда может быть весна. Одна я знала, что весны уже не будет.
Интересно, думала я, он мне прямо сейчас скажет, что уходит, или будет два часа готовить к этому сообщению? А может он уже с вещами придет? Со своими, или с моими… Да, вещи в его руках будут. Он, наверное, сразу предложить мне переехать к моей маме, пока будет разменивать нашу квартиру…
После таких отстраненных и обреченных размышлений появление на пороге мужа с большим пакетом в руках меня уже нисколько не удивило. Я молча встала, кое-как пригладила волосы, надела жакет и, все так же молча, пошла к выходу. Не знаю, что на меня нашло, но уже от порога я, оттолкнув мужа, бросилась обратно в кабинет к своему столу, вытащила из ящика мишку, прижала его к себе, как прижимает к себе родительскую игрушку потерявшийся ребенок, чтобы чувствовать себя хоть сколько-нибудь не одиноким в толпе незнакомых людей, и уже после этого вышла в коридор и, подняв голову, с выпрямленной спиной, отправилась к лифту.
Страница 1 из 3
