Бабочки в ожидании лета

Я и в самом деле ощущала себя потерявшейся, никому не нужной, цепляющейся хоть за какие-то маячки, дающие мне воспоминания о том, что когда-то была весна и было счастье.

Мы сели в машину и поехали. В какой-то момент я поняла, что эта дорога не ведет к дому моих родителей, и только тогда я удивленно обернулась к мужу.

— Мы едем к врачу, — отвечая на мой безмолвный вопрос сказал муж, — у тебя запись в женскую консультацию, прием через полчаса. У тебя будет время, чтобы умыться и прийти в чувство, в пакете полотенце и тапочки. Кстати, как ты себя чувствуешь сегодня?

Это был настолько неожиданный вопрос от мужа, которому, как мне казалось, я уже давно была безразлична и не нужна, что я не нашлась, что сказать, сжалась в комок и всю оставшуюся дорогу боялась повернуть лицо в его сторону.

Клиника была приятной и тихой, ровные пастельные стены, неторопливые девушки в синих халатах, цветы на окнах в коридоре. Доктор тоже был приятный. Этот немолодой мужчина улыбнулся мне, попросил, чтобы я не нервничала и предложил пройти за ширму, чтобы я могла раздеться, пока он посмотрит мою карточку и какие-то документы, которые отдал ему муж при входе в кабинет. Он долго шелестел бумажками и справками и скрипел ручкой, делая себе какие-то отметки в рабочем блокноте, а я стояла за ширмой полураздетая, и боялась выйти и сесть в кресло. Я вообще не понимала, зачем муж устроил весь этот фарс. Он же явно дал мне понять, что раз нет детей, нет ничего. А сейчас, вместо того, чтобы наконец отпустить меня и дать мне спокойно умереть, он притащил меня в эту клинику, где меня сразу повели в лабораторию и долго кололи руки иглами, пытаясь выкачать из меня хоть немного крови, а кровь все не текла, а голова моя наоборот — растекалась, кружилась и теряла мир вокруг. Он мог меня просто отпустить, но притащил меня сюда и заставил сейчас стоять за ширмой, нерешительно переступая с ноги на ногу. А я ведь сегодня даже не обедала, подумалось мне, и меня тот час же скрутила тошнотворная волна. Я задергалась и зажала рот руками, не зная куда мне бежать.

— Раковина прямо за вами, — очень спокойно, не поднимая головы, сказал доктор, — умойтесь, успокойтесь и садитесь в кресло. Мне нужно на вас посмотреть.

— Спасибо, Леночка, — сказал он кому-то чуть позже, пока я плескалась под струей холодной воды, полоская рот и смывая слезы из глаз, и добавил уже мне, — ну вот и ваши анализы принесли. Ваш муж был прав, у вас действительно все замечательно, но все же осмотр нам тоже нужен. Вы готовы?

— Да, — просипела я и медленно залезла на смотровое кресло, будто в камеру пыток зашла.

Руки у доктора были внимательные и спокойные, никаких резких движений, никакой боли. Только тишина и покой. Я стала засыпать. Проснулась только когда он звякнул инструментами и сказал мне, что я могу одеваться и садиться к нему за стол.

— А вы молодец, — сказал мне приятный сине-халатный доктор, когда я уже одетая наконец доползла до его стола и тяжело опустилась на стул. Ноги тряслись и подкашивались, голова была в тумане, хотелось спать и спать. Видимо, стресс отступил, оставив после себя лишь апатию… и правда, невозможно же все время жить в нервном напряжении, ни одно человеческое тело этого не выдержит.

— Однозначно, не выдержит, — согласился со мной врач, и я поняла, что какие-то свои мысли произнесла вслух, — но вам нервничать больше не нужно. Беременность протекает нормально, кровь хорошая, тонус матки в норме. Я вам еще выпишу направление на узи и еще кое-какие анализы сдадите, но это уже вряд ли изменит общую картину. Но после того как все сделаете, вы опять придете ко мне? Хорошо?

Я мотнула головой, до конца не понимая, что он мне говорит, потому что я не могла быть беременна, и он явно что-то путает. И мужу, в руки которому он меня сейчас передает — он тоже что-то совершенно не то говорит, а муж жмет ему руку, и так улыбается, будто приз выиграл, а сам хотел меня выгнать и развестись. Зачем доктор всё это придумал? Он хочет меня спасти? Но мне это не поможет, потому что через два месяца живот не вырастет и муж всё поймет, и всё равно меня выгонит, а доктора обвинит во лжи, и всем будет плохо. Мне нужно срочно выпить, что-нибудь крепкое и чтобы уснуть, и больше не проснуться, потому что… потому что муж меня не любит.

Наверное, это было последнее, что я подумала, потому что вокруг всё стало очень темным и страшным, мелькнуло вдалеке испуганное лицо мужа, а больше я ничего не помню.

Я очнулась дома.

Надо мной кружили бабочки, которые мы с мужем повесили на люстру в те времена, когда мы еще были счастливы и веселы. Мы складывали их из разноцветной бумаги, и называли разными смешными именами, а потом вешали на цветные атласные ленты. Вот, счастье ушло, а бабочки все летают. Мельтешат смешными бумажными крылышками в воздухе, трепещут, летят… Тоже ждут чего-то. Наверное, лета. Бабочки всегда ждут лета, потому что живут только им одним…