Фандом: Ориджиналы. Однажды сказанные жестокие слова самого близкого человека на свете начинают разрушать твой мир и, кажется, уже ничего никогда не исправить. Остается только сидеть и ждать конца. А зима все длится и длится…
Добавить в моё избранное
11 мин, 45 сек 6882
— Как ты себя чувствуешь? — раздавшийся голос вывел меня из сладкого забытья, и заставил вспомнить всё — пастельную больницу, приятного немолодого мужчину и его, так неожиданно произнесенные, слова.
— Мне приснился страшный сон, — попыталась я обмануть действительность и того, кто еще назывался моим мужем.
— Что тебе снилось? — голос мужа был до ужаса заботливым и нежным.
Что-то не так, этот человек меня не любит, он что-то задумал — говорила я сама себе, пытаясь удержаться в рамках устраивающей меня истории о несчастной брошенной жене и деспоте-муже, но интонации его голоса уже сделали свое дело, мне захотелось плакать и чтобы меня прижали к себе и пожалели как ребенка. Слезы навернулись на глаза, я покрепче сжала веки, чтобы они не просочились наружу, и, как можно более отстраненно, ответила:
— Там был доктор, он сказал, что я жду ребенка. Чушь какая. Мы же знаем, что чудес на свете не бывает, — сказала и отвернулась лицом к стене, слезы уже текли по щекам, и я могла только что пытаться не дрожать от рыданий, чтобы не выдать свое состояние.
— Это был не сон… Солнце, у нас действительно будет ребенок…
Я почувствовала, как рука мужа гладит меня по волосам, и сдалась. Заплакала в голос, выливая из себя потоками всю боль и все страхи, которые так мучили меня все эти последние месяцы. Я слышала, как он шепчет мне слова утешения, гладит меня и целует в макушку, и внезапно стала ему жаловаться, так, как жалуются дети, причитая и хныкая, стала рассказывать ему как мне было плохо, как я не хотела домой, потому что он решил со мной развестись и бросить, раз я не могу родить ему ребенка.
— Да с чего ты это взяла-то?! — в голосе мужа послышались абсолютно неподдельные нотки удивления и растерянности, и я осеклась.
— Ты… ты сам мне сказал. Что семья без детей не семья, а потом сказал что-то про развод… Я не глухая, я все слышала…
— А я-то все думал, что это с ней случилось… а она… эх!
Муж прекратил меня обнимать, отвернулся, сел на кровать и весь как-то поник и сжался.
— Я три месяца не мог понять, что произошло. Стала избегать меня, все время какие-то заказы, на работе до ночи сидит, трубку не берет, спиртным от нее вечерами пахнет. Даже в постель — и то — чуть не силой тащить надо было, — он нехорошо усмехнулся и обернулся ко мне. — Решил, что завела себе мужика на работе. Приходил вечерами, смотрел как все твои уходят, пытался тебя выследить, прятался за углом как шпион какой-то, а тебя все не было. Гадал, кто ж там еще остается, с кем ты вечера проводишь. За эти месяцы выучил всех твоих коллег, кто с кем выходит, кто на какой машине уезжает, кого кто встречает. А ты все время одна уходила, так и не выяснил, кто тебя этой зимой на работе грел да песни пел… Мишку вон даже туда утащила, мамин подарок… Дура, ты дура, Ленка…
— Подожди! — я внезапно почувствовала себя такой виноватой и растерянной, будто я что-то такое натворила, что уже не поддается исправлению, будто то, что мне важно и нужно, сейчас растает без следа и я уже ничегошеньки не смогу изменить, и от этого все внутри похолодело и сжалось в липкий комок.
— Подожди, ты же сказал… нет детей, и еще про развод… и я решила, что ты из-за детей меня бросаешь, то есть, из-за их отсутствия…
— Да, Машка, сестра моя, три месяца назад на развод подала! Понимаешь? Мы с тобой про детей, про то, что надо что-то делать, что в семье дети нужны, а тут она сообщение присылает, что беременна она, а мужик загулял, ну она сказала ему — нет у тебя детей, развод и точка. Я читаю вслух всю эту хрень, а ты… ты, то в стопоре была, то вдруг вскочила и понеслась, только я тебя и видел. Я пока с Машкой разобрался, уговорил ее подумать да не рубить с плеча, ты уже ушла в оборону. Уходишь, молчишь, зеленеешь на глазах…
— Ой, мамочки… а я, а я… ой… а мне без тебя так плохо было… — залилась я слезами.
— А мне-то без тебя как плохо было… и без него… без нашего мелкого…
Мы лежали на кровати, муж обнимал меня за плечи и грел ладонью мой живот, в котором уже совсем скоро кто-то будет двигаться и стучать пяточками по преграде, не пускающей его во взрослый мир, из которого то и дело доносятся голоса и чувствуются ответные толчки, а над нами летали цветные бабочки.
У них уже наступило лето, и им надо было успеть вволю налетаться, надышаться и налюбиться, как и людям, что лежали сейчас и смотрели на них снизу вверх.
— Мне приснился страшный сон, — попыталась я обмануть действительность и того, кто еще назывался моим мужем.
— Что тебе снилось? — голос мужа был до ужаса заботливым и нежным.
Что-то не так, этот человек меня не любит, он что-то задумал — говорила я сама себе, пытаясь удержаться в рамках устраивающей меня истории о несчастной брошенной жене и деспоте-муже, но интонации его голоса уже сделали свое дело, мне захотелось плакать и чтобы меня прижали к себе и пожалели как ребенка. Слезы навернулись на глаза, я покрепче сжала веки, чтобы они не просочились наружу, и, как можно более отстраненно, ответила:
— Там был доктор, он сказал, что я жду ребенка. Чушь какая. Мы же знаем, что чудес на свете не бывает, — сказала и отвернулась лицом к стене, слезы уже текли по щекам, и я могла только что пытаться не дрожать от рыданий, чтобы не выдать свое состояние.
— Это был не сон… Солнце, у нас действительно будет ребенок…
Я почувствовала, как рука мужа гладит меня по волосам, и сдалась. Заплакала в голос, выливая из себя потоками всю боль и все страхи, которые так мучили меня все эти последние месяцы. Я слышала, как он шепчет мне слова утешения, гладит меня и целует в макушку, и внезапно стала ему жаловаться, так, как жалуются дети, причитая и хныкая, стала рассказывать ему как мне было плохо, как я не хотела домой, потому что он решил со мной развестись и бросить, раз я не могу родить ему ребенка.
— Да с чего ты это взяла-то?! — в голосе мужа послышались абсолютно неподдельные нотки удивления и растерянности, и я осеклась.
— Ты… ты сам мне сказал. Что семья без детей не семья, а потом сказал что-то про развод… Я не глухая, я все слышала…
— А я-то все думал, что это с ней случилось… а она… эх!
Муж прекратил меня обнимать, отвернулся, сел на кровать и весь как-то поник и сжался.
— Я три месяца не мог понять, что произошло. Стала избегать меня, все время какие-то заказы, на работе до ночи сидит, трубку не берет, спиртным от нее вечерами пахнет. Даже в постель — и то — чуть не силой тащить надо было, — он нехорошо усмехнулся и обернулся ко мне. — Решил, что завела себе мужика на работе. Приходил вечерами, смотрел как все твои уходят, пытался тебя выследить, прятался за углом как шпион какой-то, а тебя все не было. Гадал, кто ж там еще остается, с кем ты вечера проводишь. За эти месяцы выучил всех твоих коллег, кто с кем выходит, кто на какой машине уезжает, кого кто встречает. А ты все время одна уходила, так и не выяснил, кто тебя этой зимой на работе грел да песни пел… Мишку вон даже туда утащила, мамин подарок… Дура, ты дура, Ленка…
— Подожди! — я внезапно почувствовала себя такой виноватой и растерянной, будто я что-то такое натворила, что уже не поддается исправлению, будто то, что мне важно и нужно, сейчас растает без следа и я уже ничегошеньки не смогу изменить, и от этого все внутри похолодело и сжалось в липкий комок.
— Подожди, ты же сказал… нет детей, и еще про развод… и я решила, что ты из-за детей меня бросаешь, то есть, из-за их отсутствия…
— Да, Машка, сестра моя, три месяца назад на развод подала! Понимаешь? Мы с тобой про детей, про то, что надо что-то делать, что в семье дети нужны, а тут она сообщение присылает, что беременна она, а мужик загулял, ну она сказала ему — нет у тебя детей, развод и точка. Я читаю вслух всю эту хрень, а ты… ты, то в стопоре была, то вдруг вскочила и понеслась, только я тебя и видел. Я пока с Машкой разобрался, уговорил ее подумать да не рубить с плеча, ты уже ушла в оборону. Уходишь, молчишь, зеленеешь на глазах…
— Ой, мамочки… а я, а я… ой… а мне без тебя так плохо было… — залилась я слезами.
— А мне-то без тебя как плохо было… и без него… без нашего мелкого…
Мы лежали на кровати, муж обнимал меня за плечи и грел ладонью мой живот, в котором уже совсем скоро кто-то будет двигаться и стучать пяточками по преграде, не пускающей его во взрослый мир, из которого то и дело доносятся голоса и чувствуются ответные толчки, а над нами летали цветные бабочки.
У них уже наступило лето, и им надо было успеть вволю налетаться, надышаться и налюбиться, как и людям, что лежали сейчас и смотрели на них снизу вверх.
Страница 3 из 3
