Rimus Remedium

Где-то в глубине сознания билась одинокая крохотная тревожная мысль. Одинокая крохотная мысль о том, что нужно просто позволить Снейпу уйти. Римус осознавал это, он отчётливо понимал, что делает огромную ошибку, позволяя себе приближаться к Снейпу, но не мог остановиться. Кровь пылала, перед глазами плясали цветные пятна, полная луна неспешно и неизбежно плыла по небосклону, поднимая новые и новые волны ярости в его сознании.

Снейп вцепился в пол побелевшими от напряжения пальцами и попытался отползти в сторону. В его чёрных холодных глазах был страх, он пробивался сквозь стену отчуждения и спокойствия, как металлический кол пробивал бы прогнившие деревянные двери.

Римус схватил Снейпа за плечи и рывком поднял на ноги.

— Ты должен уйти, — голос звучал хрипло. — Прямо сейчас. Убирайся отсюда!

Снейп смотрел ему в глаза. Он чуть дёрнулся, но не смог вырваться. Под мантией плечи Снейпа были горячими, очень худыми и горячими, и Римус чувствовал ладонями этот жар. Нужно было выпустить Снейпа: разжать ладони, расслабить пальцы и позволить ему уйти. Тот будто не дышал, замер, не шевелясь.

Металлический страх в глазах Снейпа пробил последние гнилые двери его хвалёной выдержки и вырвался наружу, исказив лицо уродливой гримасой. Римус закрыл глаза, пытаясь справиться с собой.

Вдох и выдох.

Ещё немного — и он сможет. Он никогда не станет идти на поводу у своей агрессии, никогда — в теле человека. Пусть он не в силах отвечать за действия оборотня, пусть это не в его власти, но пока ещё есть шанс сохранять самообладание. И он должен…

Снейп снова резко дёрнулся, пытаясь освободиться. Тяжело выдохнув, Римус ослабил хватку, и тот выскользнул из его цепких объятий.

Ладони моментально сжались в кулаки, и Римус отвернулся и отошёл, чтобы не навлечь беды. Он подождал, пока шаги Снейпа не стихнут где-то далеко внизу, и тихо опустился на пол. Ещё несколько мгновений — и он потерял бы контроль, он не смог бы справиться со своими желаниями, он… Хотелось выть от отчаяния. Руки дрожали бешеной дрожью, а сердце ухнуло куда-то вниз и теперь, казалось, боялось биться сильнее, чем нужно для поддержания минимальной жизни.

Римус чувствовал, как гнев и отчаяние смешиваются, и из этой смеси получается первоклассный яд, способный проникать в самые глубины сознания. Его бил озноб — волна самозабвенной ярости схлынула, оставляя лишь пустое побережье бессмысленных ошибок. Его ладони всё ещё ощущали жар, исходивший от тела Снейпа.

Выдох.

Глубокий вдох.

Медленный темп, отбиваемый сердцем, становился всё глубже. Сильные, гулкие удары отгоняли неуверенность. В голове не осталось ни одной мысли. Римус чувствовал запах страха и ещё один — совершенно невозможный и невероятный, запах ответного влечения. Снейп всё ещё был здесь, он не ушёл.

Выбора больше не было.

Глубокий вдох — и Римус поднялся на ноги.

Длинный узкий коридор заканчивался дверью, за которой был выход, сулящий свободу. Северус смотрел на далёкое тёмное пятно — портрет госпожи Блэк. Он сжимал перила лестницы, не решаясь сделать ещё хоть шаг, и прислушивался к звукам старого дома. Воздух стал гуще — казалось, он с трудом попадал в лёгкие. Но в доме было тихо. На этаже выше не угадывалось ни малейшего движения. Некоторое время Северус отстранённо разглядывал дверь слева от лестницы, которая вела в подвальные помещения. На позеленевшей от времени дверной ручке девиз «Доблесть предков» почти стёрся — слова лишь угадывались по остаткам контуров. Дом выглядел заброшенным — таким, будто кто-то умышленно применял к нему чары запустения.

Северус снова перевёл взгляд туда, где в темноте коридора скрывался выход наружу. Заветная дверь не приближалась ни на дюйм. Чувство тревоги нарастало, но странное оцепенение подавляло инстинкт сбежать, скрыться, преодолеть это расстояние и оказаться в безопасности. Северус нахмурился и посмотрел наверх — туда, где в любой момент мог появиться обезумевший Люпин. В мерцании свечей лестница казалась дорогой в ад, запасной дорогой в ад, которой редко кто пользуется. Северусу казалось, что он — один из этих редких несчастных. Страх блокировал разум, блокировал здравый смысл и инстинкт самосохранения. Страх чувствовался в пальцах, колол под кожей затылка, замораживал мысли. Этот необъяснимый, иррациональный ужас было необходимо, но совершенно невозможно изгнать из разума.

Схватившись за перила так, будто от этого зависела его жизнь, будто если он не будет держаться изо всех сил, то свалится в демонические пропасти, Северус осторожно поднимался по лестнице, ведущей в его персональный ад. Северус поднимался по лестнице, уже слыша скрип половиц на верхнем этаже, — оборотень знал о его возвращении.

Люпин стоял в дверях. Его лицо было бледным. Северус задержал взгляд на поросшем щетиной подбородке. Напряжение, сковывающее оборотня, завораживало.