Rimus Remedium

Вспышки агрессии меняли Люпина до неузнаваемости. Он перестал маскироваться под бесцветный предмет окружающей обстановки. Черты лица потеряли мягкость, движения стали быстрыми и сильными, как у зверя, во взгляде больше не было меланхоличной усталости. В глазах Люпина горело нескрываемое желание.

Северус сжал перила крепче. Горячая волна прошла по позвоночнику, до затылка и плеч, которые уже ныли от лёгкой боли. И даже боль… Северус был вынужден остановиться, чтобы хоть немного прийти в себя. Что он творит? Но здравый смысл был скован страхом.

— Успокойся, Люпин, — тихо сказал Северус, стараясь впустить в свои интонации небрежность. — Тебе следует научиться контролировать себя.

— Я выпил зелье. Что тебе ещё нужно?

«Проваливай», — не прозвучавшее окончание фразы висело в воздухе. Пустые слова.

— Камин в гостиной будет подключен к камину в Хогвартсе, в кабинете директора, — Северус заставил себя убрать руку с перил и спокойно опустить её. Он должен быть готов к новой вспышке агрессии и держать палочку наготове. — На следующей неделе.

— Собрания будут проходить чаще.

Северус опустил голову в знак согласия. Что-то в голосе Люпина ему не нравилось, но что именно, он не мог понять.

— Также будет подключён один камин в Министерстве. Какой — мне неизвестно.

— Дамблдор ожидает экстренных собраний.

— Возможно, — Северус заметил, что руки Люпина чуть подрагивают. — Защитные чары не пропустят посторонних, так что тебе не стоит слишком беспокоиться о своей безопасности. По крайней мере, пока ты в состоянии контролировать себя.

Люпин убрал руки за спину. Лицо напряглось.

— Это уже не твоя забота, Северус.

— Безусловно.

На самом деле, сейчас было лучшее время, чтобы уйти. Но Северус медлил. Он медлил, потому что знал, что этого не случится — он не покинет дом Блэков, не сейчас. Напряжение Люпина передавалось ему, точечно захватывая тело, которое отказывалось подчиняться рассудку. Молчание затягивалось, тишина оглушала.

Люпин стоял, чуть склонив голову на бок. Безумие в его глазах опаляло, притягивало, лишало чувства контроля, парализовало. Северус чувствовал себя как под заклинанием Петрификус Тоталус, воздух задерживался в лёгких, страх на грани паники снова подбирался к мыслям. Пора было уходить отсюда…

Бледное, почти серое лицо, испарина на лбу, сжатые в усмешку губы, лихорадочно блестящие глаза — Северус заставил себя выдержать взгляд. По телу прошёл озноб.

Люпин больше не предлагал уйти. Он был спокоен и лишь наблюдал — с нескрываемым любопытством, будто был уверен в исходе событий. Эта уверенность раздражала.

Северус чувствовал, что играет с огнём. Это был риск, серьёзный риск. До полнолуния оставались считанные часы, состояние оборотня было нестабильно, а ему самому больше нечего было здесь делать. Прекрасные причины, чтобы развернуться и уйти. Уйти и просто забыть.

Но он и так почти забыл это состояние — странное волнение, короткие вспышки жара по телу, потеря контроля над дыханием, мыслями, над рациональным восприятием действительности. Он не хотел никого… слишком давно.

Даже теперь, когда он быстро шёл по коридору верхнего этажа, слыша за спиной неторопливые шаги Люпина, было трудно представить себе. Возбуждение усиливалось, росло вместе с паникой, страх подпитывал его, делая болезненным, невыносимым. И Северус уже ненавидел это в себе, презирал слабость своего тела.

Коридор закончился стеной с узким пыльным окном.

— Сюда, — тихий голос Люпина заставил его обернуться.

За гостеприимно открытой дверью была темнота, но как только они вошли, на стенах зажглись свечи. Комната казалась нежилой, но пыли и грязи не было.

Северус так и стоял посреди комнаты, вздёрнув подбородок и чувствуя, как всё его самообладание катится к Мордредовой матери.

— Я чувствую твой запах, — тихо сказал Люпин, глядя ему прямо в глаза. — Запахи не лгут, Северус.

Люпин подошёл ближе. Северус хотел что-то ответить, но рот отказывался открываться. Лгут или не лгут — было ровным счётом неважно.

Люпин расстегнул пряжку зимней мантии и усмехнулся, отбрасывая её прочь.

— С остальным ты справишься сам.

Уверенность в голосе проклятого оборотня заставила Северуса подчиниться. Быстрый взмах палочкой — и пуговицы сюртука расстегнулись, и тот отправился вслед за мантией. Люпин уже стягивал через голову свитер.

Чувство страха усиливалось. С лица оборотня исчезла усмешка, ушло напряжение. Опасные искры блестели в глазах, опасное спокойствие было в его движениях. Северус пытался контролировать своё дыхание, но когда Люпин снова оказался слишком близко, накрыл ладонью его пах и сжал головку члена, начав нарочито медленные движения, — тогда все его попытки окончательно провалились. Северус выдохнул с низким стоном и подался вперёд, тотчас возненавидев себя за это.