Фандом: Гарри Поттер. Люпину предстоит провести несколько долгих месяцев в полном одиночестве, и старый дом друга, убитого всего полгода назад, — единственное пригодное убежище. Стоит ли рассчитывать на компанию?
Добавить в моё избранное
82 мин, 10 сек 11499
Люпин убрал руку. На его лице застыло выражение предельной сосредоточенности. Он поднял голову — и Северус по инерции сделал шаг назад. Люпин… Черты его лица исказились, чёрные глаза горели огнём, серые губы почти не выделялись на бледном лице. От этого зрелища страх тонкой пружиной сжался в желудке, но отступать было поздно.
Люпин толкнул его в сторону широкой кровати — Северус упал на спину и, попытавшись подняться, был жёстко придавлен к матрасу. В руках Люпина чувствовалась сила оборотня, он мог раздавить его кости, как тонкую скорлупу.
— Перевернись.
— Нет, — даже ожидая того, что должно произойти, Северус желал видеть происходящее. По-видимому, его мнение Люпина волновало мало.
Лёжа на животе, с заведёнными за спину руками, Северус ощущал себя пойманным в ловушку. Люпин больше не касался его члена — он легко сжимал мошонку, пуская по всему телу острые вспышки наслаждения пополам с болью. Пальцы двинулись по промежности дальше, и Северус дёрнулся, беспомощно забившись на кровати.
— Отпусти.
Помедлив несколько мгновений, в каждое из которых болезненным ударом сердце разносило по телу волны паники, Люпин ослабил захват.
— Я не сделаю ничего, что повредит тебе, — тяжёлое дыхание на затылке на секунду лишило Северуса дара речи, и он бездумно вжался в оборотня.
Люпин лёг сверху, его тело было восхитительно горячим, прикосновения к обнажённой коже обжигали. Перед глазами поплыло. Сконцентрироваться было трудно, и Северус отдался ощущениям, спрятав пылающее лицо в покрывале. Но стоило Люпину чуть отстраниться, как странное ощущение ушло. Северус приподнялся на локтях и призвал свою волшебную палочку.
— Зачем… — Люпин перехватил его запястье. — Что ты делаешь?
Несколько быстрых и коротких заклинаний, и Северус отбросил палочку в сторону. Люпин заметно расслабился. Снова прильнув к его спине, он сделал плавное движение бёдрами, и его член скользнул по ложбинке между ягодиц Северуса. Ладонь прошлась по рёбрам, спустилась ниже и, чувствительно коснувшись влажного входа, замерла.
— Полезные чары, Северус? — шёпот обжигал шею.
Возбуждение пульсировало под кожей, напрочь заглушало мысли, сейчас Северус был неспособен расслышать остальные слова, которые шептал Люпин, направляя член к его входу. Его речь резко оборвалась. Люпин сжал в ладонях покрывало так, что послышался треск ткани. Одно острое и резкое движение — и Северус вцепился зубами в собственное запястье, глухо мыча от боли. Дыхание сбилось, по шее потекла струйка пота. Люпин выскользнул из него и вошёл снова — без малейшего перерыва, но на сей раз оглушающей боли не было. Северус заставил себя вытерпеть ещё несколько болезненных движений, с трудом отцепился от покрывала и сжал руку оборотня выше локтя.
Люпин сбросил его захват, откинулся назад и, приподняв бёдра Северуса, раздвинул его ноги в стороны. Северус чувствовал все эти приготовления и оставался безучастным — покрывало давало ему возможность скрыть лицо, а он готов был отдать что угодно, лишь бы Люпин не смог понять, что он чувствует. Сердце билось, как сумасшедшее.
Когда Люпин снова оказался внутри, во рту пересохло. Короткие толчки вышибали дух, заставляли всё тело дрожать, кололи яркими тягучими вспышками удовольствия. Ещё несколько движений Северус держался, закусив покрывало, но самообладание вновь покидало его. Короткие низкие стоны, вырывавшиеся из горла против воли, окончательно подорвали его доверие к себе. Руки Люпина прочно держали бёдра Северуса на весу, темп ускорялся, воздуха оставалось всё меньше. Северус скрёб руками по покрывалу, пытаясь справиться с дрожью, подавался назад, сильнее насаживаясь на член Люпина. Северус пытался что-то сказать, какую-то важную фразу, но воздуха едва хватало на дыхание.
Люпин навалился на него всем телом и замедлил движения, увеличивая амплитуду. Острое разочарование сменилось новыми ощущениями, балансирующими на грани боли. Люпин вбивался в него всё сильнее, и Северус лишь шумно дышал, стараясь почувствовать, уловить новый ритм. Жар сменялся ознобом. Волосы прилипли к лицу, но сбросить их не было сил — Северус боялся даже пошевелиться, ощущая, как отголоски удовольствия сливаются с нарастающим напряжением внутри. Люпин отпустил его бёдра, его ладонь спустилась вниз, прошлась по члену, заставив Северуса дёрнуться навстречу, а затем сжала мошонку, осторожно лаская в такт движениям. Северус замер — ощущения наслаивались, сплетались в огромный узел, давление нарастало. Малейшее изменение ритма спровоцировало бурю, — громко застонав, Северус дёрнулся под Люпином и, высвободив руку, до боли сжал член, несколькими быстрыми движениями доведя начатое до закономерного финала.
Северус упал на кровать, тяжело дыша и пытаясь унять бившееся у самого горла сердце. Мгновением позже сверху опустился Люпин — теперь, когда кожа стала такой чувствительной и все нервные клетки были на пределе, Северус ощущал от его прикосновений только досаду.
Люпин толкнул его в сторону широкой кровати — Северус упал на спину и, попытавшись подняться, был жёстко придавлен к матрасу. В руках Люпина чувствовалась сила оборотня, он мог раздавить его кости, как тонкую скорлупу.
— Перевернись.
— Нет, — даже ожидая того, что должно произойти, Северус желал видеть происходящее. По-видимому, его мнение Люпина волновало мало.
Лёжа на животе, с заведёнными за спину руками, Северус ощущал себя пойманным в ловушку. Люпин больше не касался его члена — он легко сжимал мошонку, пуская по всему телу острые вспышки наслаждения пополам с болью. Пальцы двинулись по промежности дальше, и Северус дёрнулся, беспомощно забившись на кровати.
— Отпусти.
Помедлив несколько мгновений, в каждое из которых болезненным ударом сердце разносило по телу волны паники, Люпин ослабил захват.
— Я не сделаю ничего, что повредит тебе, — тяжёлое дыхание на затылке на секунду лишило Северуса дара речи, и он бездумно вжался в оборотня.
Люпин лёг сверху, его тело было восхитительно горячим, прикосновения к обнажённой коже обжигали. Перед глазами поплыло. Сконцентрироваться было трудно, и Северус отдался ощущениям, спрятав пылающее лицо в покрывале. Но стоило Люпину чуть отстраниться, как странное ощущение ушло. Северус приподнялся на локтях и призвал свою волшебную палочку.
— Зачем… — Люпин перехватил его запястье. — Что ты делаешь?
Несколько быстрых и коротких заклинаний, и Северус отбросил палочку в сторону. Люпин заметно расслабился. Снова прильнув к его спине, он сделал плавное движение бёдрами, и его член скользнул по ложбинке между ягодиц Северуса. Ладонь прошлась по рёбрам, спустилась ниже и, чувствительно коснувшись влажного входа, замерла.
— Полезные чары, Северус? — шёпот обжигал шею.
Возбуждение пульсировало под кожей, напрочь заглушало мысли, сейчас Северус был неспособен расслышать остальные слова, которые шептал Люпин, направляя член к его входу. Его речь резко оборвалась. Люпин сжал в ладонях покрывало так, что послышался треск ткани. Одно острое и резкое движение — и Северус вцепился зубами в собственное запястье, глухо мыча от боли. Дыхание сбилось, по шее потекла струйка пота. Люпин выскользнул из него и вошёл снова — без малейшего перерыва, но на сей раз оглушающей боли не было. Северус заставил себя вытерпеть ещё несколько болезненных движений, с трудом отцепился от покрывала и сжал руку оборотня выше локтя.
Люпин сбросил его захват, откинулся назад и, приподняв бёдра Северуса, раздвинул его ноги в стороны. Северус чувствовал все эти приготовления и оставался безучастным — покрывало давало ему возможность скрыть лицо, а он готов был отдать что угодно, лишь бы Люпин не смог понять, что он чувствует. Сердце билось, как сумасшедшее.
Когда Люпин снова оказался внутри, во рту пересохло. Короткие толчки вышибали дух, заставляли всё тело дрожать, кололи яркими тягучими вспышками удовольствия. Ещё несколько движений Северус держался, закусив покрывало, но самообладание вновь покидало его. Короткие низкие стоны, вырывавшиеся из горла против воли, окончательно подорвали его доверие к себе. Руки Люпина прочно держали бёдра Северуса на весу, темп ускорялся, воздуха оставалось всё меньше. Северус скрёб руками по покрывалу, пытаясь справиться с дрожью, подавался назад, сильнее насаживаясь на член Люпина. Северус пытался что-то сказать, какую-то важную фразу, но воздуха едва хватало на дыхание.
Люпин навалился на него всем телом и замедлил движения, увеличивая амплитуду. Острое разочарование сменилось новыми ощущениями, балансирующими на грани боли. Люпин вбивался в него всё сильнее, и Северус лишь шумно дышал, стараясь почувствовать, уловить новый ритм. Жар сменялся ознобом. Волосы прилипли к лицу, но сбросить их не было сил — Северус боялся даже пошевелиться, ощущая, как отголоски удовольствия сливаются с нарастающим напряжением внутри. Люпин отпустил его бёдра, его ладонь спустилась вниз, прошлась по члену, заставив Северуса дёрнуться навстречу, а затем сжала мошонку, осторожно лаская в такт движениям. Северус замер — ощущения наслаивались, сплетались в огромный узел, давление нарастало. Малейшее изменение ритма спровоцировало бурю, — громко застонав, Северус дёрнулся под Люпином и, высвободив руку, до боли сжал член, несколькими быстрыми движениями доведя начатое до закономерного финала.
Северус упал на кровать, тяжело дыша и пытаясь унять бившееся у самого горла сердце. Мгновением позже сверху опустился Люпин — теперь, когда кожа стала такой чувствительной и все нервные клетки были на пределе, Северус ощущал от его прикосновений только досаду.
Страница 15 из 24
