Фандом: Гарри Поттер. Люпину предстоит провести несколько долгих месяцев в полном одиночестве, и старый дом друга, убитого всего полгода назад, — единственное пригодное убежище. Стоит ли рассчитывать на компанию?
Добавить в моё избранное
82 мин, 10 сек 11472
Но ведь нельзя сбрасывать со счетов обстоятельства, которые от него не зависят… Пусть сейчас рождественские каникулы и школьных дел не должно быть много, Снейп занимается и другими вещами… Более непредсказуемыми.
Римус осторожно продвигался в дебрях собственных сомнений, нащупывая причины тревоги. Похоже, он слишком рассчитывал получить зелье в срок и теперь судорожно осознавал, что…
Раздалось тихое шипение, и Римус сильно вздрогнул. Повернув голову к плите, он обнаружил, что кипящий кофе тёмной пеной льётся на плиту. Кое-как справившись с нервно бурлящим напитком, Римус сцедил гущу, перелил кофе в высокий глиняный стакан и добавил сливок. В горле стоял ком.
Беспомощно глядя перед собой, Римус прокручивал в памяти известные ему защитные заклинания. Те заклинания, которые на время превращения сумели бы удержать его в подвале, не позволяя выбраться наружу. Римус думал о том, что нужно убрать оттуда всё, что он может разрушить и всё, что может покалечить его самого. Кофе неизбежно остывал, а ком в горле тяжелел и рос.
Приближение полнолуния действовало на него всегда одинаково — один и тот же сценарий каждый месяц, из года в год. Сердце учащает ритм. Безудержная, бесконтрольная ярость вгрызается в каждый дюйм его кожи, пропитывает его агрессией, наполняет его глухой злобой. Медленное нарастание и быстрое угасание — и так несколько дней перед полной луной — с увеличивающейся продолжительностью.
Всё как всегда. Чтобы хоть немного успокоиться, Римус сделал медленный вдох и отпил несколько глотков из стакана.
Ледяная вода потоками лила на дно ванной.
Римус устало дёргал вентиль крана, пытаясь сделать ледяную воду хоть немного теплее. Можно было поступить так, как вчера — набрать воду в металлический таз и подогреть заклинанием, но сейчас его мысли были заняты другим. Поэтому Римус, так ничего и не добившись от крана, осторожно зачерпнул пригоршню ледяной воды и плеснул в лицо. Отфыркиваясь и отплёвываясь, он повторил манипуляцию и потянулся за жёстким коротким полотенцем.
Вытершись, Римус долго рассматривал в зеркале своё хмурое лицо, пока не услышал где-то внизу громкий и протяжный вопль.
Кто-то пришёл, и портрет беспокойной матушки Сириуса рассвирепел.
То ли из-за того, что за первым криком не последовала череда ругательств и угроз, то ли из-за собственных предчувствий, но Римус понял, что внизу Снейп. Он не торопился спускаться и не отрывал взгляда от отражения в зеркале. Нужно было успокоиться. Нужно было почувствовать благодарность к опоздавшему Снейпу. Даже если уже вечер, а он ждал с самого утра. Спуститься, принять зелье из рук Снейпа и поблагодарить его. А затем провести полнолуние в полном сознании, без вреда для себя. Без вреда для других. Таков был план.
В голове Римуса проносились короткие, быстрые мысли. Он чувствовал слабость — слабость в руках, в коленях, в груди. Что ему нужно сделать? Что сказать? Быть может, лучше запереть дверь и остаться здесь, надеясь, что Снейп оставит зелье и покинет дом?
Нельзя было рисковать своей безопасностью из-за минутной слабости. Нельзя поддаваться очередному приступу гнева и подвергать опасности Снейпа. Нельзя.
Римус провёл ладонью по собственному лицу, спрашивая себя, когда он успел стать таким трусом. До полнолуния несколько часов, он не опасен — не опасен по-настоящему, бояться нечего. Пора взять себя в руки.
Снейп стоял у края стола, сцепив пальцы в замок.
— Если ты думаешь, что я располагаю временем в неограниченном количестве, то ты ошибаешься, — тихо проговорил он, не глядя на Римуса.
Провалившись в тягучий поток отголосков собственных мыслей, Римус не сразу сообразил, что от него требуется, и молча смотрел на Снейпа.
— Я польщён столь интенсивным вниманием, Люпин, — продолжил Снейп. — Хотя и вынужден признать, что всё это начинает меня раздражать.
На краю стола одиноко стоял флакон зелья. Римус смутно помнил требование Снейпа собственными глазами видеть процесс приёма своего снадобья, но отчего-то не решался протянуть руку к флакону, будто тут могла быть какая-то ловушка.
Вложив очередной камень в стену собственной уверенности, Римус снова посмотрел на Снейпа — прямо в глаза.
— Пей, — холодно бросил Снейп. Казалось, по его лицу пробежала тень.
Похоже, Снейп всё ещё испытывал страх перед оборотнем после давнего события в Воющей хижине. Обострённым чутьём Римус чувствовал его страх.
Чувствовать чужой страх было приятно.
Римус потянулся к флакону, дёрнул пробку и двумя большими глотками выпил зелье, на вкус столь же отвратительное, как и на вид. Скривившись, он поставил флакон на стол и пробормотал какие-то слова благодарности.
Он помнил, как именно действует зелье. На несколько бесконечно долгих секунд внутренности скручивает, сжимает в ком, а затем в висках болезненно пульсирует.
Римус осторожно продвигался в дебрях собственных сомнений, нащупывая причины тревоги. Похоже, он слишком рассчитывал получить зелье в срок и теперь судорожно осознавал, что…
Раздалось тихое шипение, и Римус сильно вздрогнул. Повернув голову к плите, он обнаружил, что кипящий кофе тёмной пеной льётся на плиту. Кое-как справившись с нервно бурлящим напитком, Римус сцедил гущу, перелил кофе в высокий глиняный стакан и добавил сливок. В горле стоял ком.
Беспомощно глядя перед собой, Римус прокручивал в памяти известные ему защитные заклинания. Те заклинания, которые на время превращения сумели бы удержать его в подвале, не позволяя выбраться наружу. Римус думал о том, что нужно убрать оттуда всё, что он может разрушить и всё, что может покалечить его самого. Кофе неизбежно остывал, а ком в горле тяжелел и рос.
Приближение полнолуния действовало на него всегда одинаково — один и тот же сценарий каждый месяц, из года в год. Сердце учащает ритм. Безудержная, бесконтрольная ярость вгрызается в каждый дюйм его кожи, пропитывает его агрессией, наполняет его глухой злобой. Медленное нарастание и быстрое угасание — и так несколько дней перед полной луной — с увеличивающейся продолжительностью.
Всё как всегда. Чтобы хоть немного успокоиться, Римус сделал медленный вдох и отпил несколько глотков из стакана.
Ледяная вода потоками лила на дно ванной.
Римус устало дёргал вентиль крана, пытаясь сделать ледяную воду хоть немного теплее. Можно было поступить так, как вчера — набрать воду в металлический таз и подогреть заклинанием, но сейчас его мысли были заняты другим. Поэтому Римус, так ничего и не добившись от крана, осторожно зачерпнул пригоршню ледяной воды и плеснул в лицо. Отфыркиваясь и отплёвываясь, он повторил манипуляцию и потянулся за жёстким коротким полотенцем.
Вытершись, Римус долго рассматривал в зеркале своё хмурое лицо, пока не услышал где-то внизу громкий и протяжный вопль.
Кто-то пришёл, и портрет беспокойной матушки Сириуса рассвирепел.
То ли из-за того, что за первым криком не последовала череда ругательств и угроз, то ли из-за собственных предчувствий, но Римус понял, что внизу Снейп. Он не торопился спускаться и не отрывал взгляда от отражения в зеркале. Нужно было успокоиться. Нужно было почувствовать благодарность к опоздавшему Снейпу. Даже если уже вечер, а он ждал с самого утра. Спуститься, принять зелье из рук Снейпа и поблагодарить его. А затем провести полнолуние в полном сознании, без вреда для себя. Без вреда для других. Таков был план.
В голове Римуса проносились короткие, быстрые мысли. Он чувствовал слабость — слабость в руках, в коленях, в груди. Что ему нужно сделать? Что сказать? Быть может, лучше запереть дверь и остаться здесь, надеясь, что Снейп оставит зелье и покинет дом?
Нельзя было рисковать своей безопасностью из-за минутной слабости. Нельзя поддаваться очередному приступу гнева и подвергать опасности Снейпа. Нельзя.
Римус провёл ладонью по собственному лицу, спрашивая себя, когда он успел стать таким трусом. До полнолуния несколько часов, он не опасен — не опасен по-настоящему, бояться нечего. Пора взять себя в руки.
Снейп стоял у края стола, сцепив пальцы в замок.
— Если ты думаешь, что я располагаю временем в неограниченном количестве, то ты ошибаешься, — тихо проговорил он, не глядя на Римуса.
Провалившись в тягучий поток отголосков собственных мыслей, Римус не сразу сообразил, что от него требуется, и молча смотрел на Снейпа.
— Я польщён столь интенсивным вниманием, Люпин, — продолжил Снейп. — Хотя и вынужден признать, что всё это начинает меня раздражать.
На краю стола одиноко стоял флакон зелья. Римус смутно помнил требование Снейпа собственными глазами видеть процесс приёма своего снадобья, но отчего-то не решался протянуть руку к флакону, будто тут могла быть какая-то ловушка.
Вложив очередной камень в стену собственной уверенности, Римус снова посмотрел на Снейпа — прямо в глаза.
— Пей, — холодно бросил Снейп. Казалось, по его лицу пробежала тень.
Похоже, Снейп всё ещё испытывал страх перед оборотнем после давнего события в Воющей хижине. Обострённым чутьём Римус чувствовал его страх.
Чувствовать чужой страх было приятно.
Римус потянулся к флакону, дёрнул пробку и двумя большими глотками выпил зелье, на вкус столь же отвратительное, как и на вид. Скривившись, он поставил флакон на стол и пробормотал какие-то слова благодарности.
Он помнил, как именно действует зелье. На несколько бесконечно долгих секунд внутренности скручивает, сжимает в ком, а затем в висках болезненно пульсирует.
Страница 3 из 24
