Rimus Remedium

Какими бы ни были мотивы Снейпа встать на сторону Дамблдора, это была не идея добра и справедливости.

Римус поклялся бы собственной ликантропией, что в основе всех поступков Снейпа лежат личные мотивы.

Захлопнув книгу, Римус подошёл к стеллажу и осторожно вернул её на место. С минуту поразмышляв о совершенно посторонних вещах, он выбрал следующую и вернулся в своё кресло, дав себе обещание закрыть эту тему раз и навсегда.

В среду прилетели совы.

По крайней мере, на выпуске «Ежедневного пророка» стояла запись«среда». Безусловно, он мог быть вчерашним или вовсе недельной давности, но даты сходились с представлением Римуса о том, какой сегодня день.

Две совы чинно восседали на кухонном подоконнике и даже не собирались стучать в окна. В клюве одной, большой бурой совы, был «Пророк». На уголке, упиравшемся прямо в стекло, можно было разобрать «… нваря, среда».

«Дорогой Римус,»

я очень благодарен тебе за то, что ты соблюдаешь условия нашей небольшой договоренности. Замечу, что ты оказал мне огромную услугу. Если я могу что-то сделать для тебя — спрашивай, Кассиопея в твоём распоряжении! Кстати, в пятницу жди гостей. Полный состав«.»

«Приветствую, Римус!»

В пятницу будет много разговоров, будь в курсе — в газете подробности.

Ш. К.

— Все в сборе, начнём, — Альбус Дамблдор коснулся крохотной фарфоровой чашки, стоящей перед ним, но так и не взял её за тонкую ручку.

Короткая реплика, сказанная сухим и собранным тоном, возымела действие. За столом на несколько секунд повисло молчание, а затем они начали.

Римус молча слушал, стараясь вникнуть в разговор. «Полный состав» из письма действительно означал полный состав. Сегодня говорили о важных вещах, и собрались все. Все. По-видимому, на сей раз Снейп не был занят ни шпионажем, ни в лаборатории. Он часто, более чем часто пропускал собрания Ордена, но это не пропустил.

Мрачное бледное лицо ничего не выражало. Снейп сидел по правую руку от Дамблдора и с отсутствующим видом смотрел прямо перед собой. Нужно было извиниться. Но как это сделать? Вряд ли Снейп задержится до тех пор, пока другие участники встречи разойдутся по домам, чтобы лишить их разговор свидетелей.

До полнолуния оставалось чуть больше недели, и этот факт Снейп может счесть решающим в желании Римуса принести свои извинения. Впрочем, признать вину было необходимо. Даже если Снейп не захочет слушать, даже если это удвоит его неприязнь…

В чёрных прищуренных глазах читалось нетерпение.

— Извинения? — вкрадчиво переспросил Снейп, отводя взгляд. — На кой Мерлин мне твои извинения, Люпин?

Его тихий голос был полон гнева. Снейп явно не ставил своей задачей сдерживать эмоции. Неизвестно почему, но это не давало ситуации никаких преимуществ.

— Я не мог в полной мере контролировать себя, — спокойно ответил Римус. — Возможно, ты знал это, но я не виню тебя. И мне искренне жаль, что так вышло. Я бы не хотел…

Глаза Снейпа расширились.

— Ты не винишь меня? — прошипел он. — Снять с меня обвинение в том, что я…

Он замолчал так внезапно, что Римус невольно вздрогнул.

— Ты должен сохранять в тайне этот инцидент, — совсем другим голосом, холодным и бесстрастным, проговорил Снейп. — Думаю, сейчас ты достаточно контролируешь себя, чтобы понять, о чём я говорю.

Снейп быстро развернулся и поспешил вниз, почти бесшумно скользя по ступеням старой скрипучей лестницы.

Через минуту внизу негромко хлопнула дверь, а затем дом погрузился в абсолютную тишину.

часть 5

На свете не было ни одного места, куда можно было отправиться, чтобы скорбно постоять возле могилы Сириуса Блэка. Некоторые, стоя у могил, разговаривают с умершими. Но Римус знал — он не стал бы что-то говорить. Он знал, что было бы достаточно молчаливого созерцания невысокой серой плиты с выбитым именем — Сириус Блэк.

Но могилы Сириуса Блэка не существовало. Его тело так и не нашли — хоронить, кремировать, бальзамировать или иным способом совершать погребальные процедуры было просто не с чем. А выбрать место для простой серой плиты никому не пришло в голову. И потому комната Сириуса стала своеобразным склепом, куда Римус приходил ежедневно, чтобы молча посидеть в старом кресле. Кресло, раскинувшееся подобно вельможе, будто бросало вызов аскетичному убранству комнаты. Сидеть в этом кресле полагалось так, чтобы небрежность и расслабленность сквозили во всей позе. Полагалось чуть откинуться на спинку, чуть склонить голову, чтобы волосы изящно падали на лоб, и насмешливо разглядывать стены этой домашней тюрьмы. Ведь своё заточение в этом доме в последние годы Сириус ощущал именно так. Он тяготился вынужденным бездельем.

Римус неудобно устроился в кресле — небрежные полурасслабленные позы совсем не давались ему. Они принадлежали только Сириусу.