Клобук

— Да пани же меня всегда такой, — она бросила скатерть обратно на стол, обвела грудастую, но стройную фигуру руками, — видела. Да была бы я в тяжести, нешто не заметили бы. Чи семь дней, чи месяцев, чи лет, я ж при пани неотлучно. А кроме меня да пани никто этот дом своим не считает. А был бы дом его во флигеле, так и не бегал бы он тут.

Тетка вздохнула.

— И не зима ноне, чтобы он из лесу к домам выходил. Вон отец Игнатий все рассказал. А пять рублей взял, так хоть не зря.

— Только весь двор перекопали, — опять вздохнула тетка. — А все этот…

Тут она обернулась и увидела Лерика, у которого сердце в пятки ушло.

— Сыночка, — умилилась тетка. — Где ж ты был? Напугался клобука? Так это сказки все.

«Если сказки, то зачем тогда батюшка и ксендз?» — подумал Лерик, но вслух ничего не сказал. Иногда он боялся показаться слишком умным: например, его гувернера, мсье Фоли, это пугало похлеще, чем тетку — непонятный клобук.

Успокоив тетку, что он весь день просидел на кухне и потому сейчас абсолютно сыт, Лерик отправился узнавать подробности во двор. На его счастье, разговоров было только о клобуке, и через час Лерик начал понимать, что влип он во что-то очень крепко.

Польские крестьяне считали, что клобук — это дух, что-то вроде русского домового, который приносит своим хозяевам краденое добро. Можно было вывести клобука из «петушиного яйца» без желтка, можно было найти после сильного ливня, можно было даже купить (последнюю возможность все отрицали — не было в селе таких людей, да и на ярмарке все знакомые). А можно было закопать под порогом дома мертвого младенца, и через семь дней, семь месяцев или семь лет явится он и попросит его окрестить, тогда надлежит сказать ему:«Будешь клобуком!» — и появится в доме такой вороватый помощник.

Насчет последнего Лерик как раз и не понял, говорили, что Ганна лет десять тому назад понесла, да выкинула, но вот закапывала она что под порогом тогда — никто сказать толком не мог. Сейчас перерыли все, что можно, и ничего не нашли — стало быть, не она, но Лерик, как ни старался, не догадался, что должна была Ганна нести и выкинуть, а потом закопать.

Говорили также, что клобук мог из леса прийти, но сходились на том, что летом ему и в лесу сытно. И все опасались, что он обидится и уйдет, а добро превратится в вонючую кучу, поэтому втайне от пани ставили бочки на чердаке возле трубы и отбирали яйца получше. Ну и гадали, кто же приветил его в селе и кого он, если что, сочтет обидчиком: хозяина или пани, и если пани, то только панское добро завоняет или все, что в селе есть.

В дом Лерик вернулся уже затемно, размышляя, стоит ли ему назавтра ловить клобука. Рациональная часть его утверждала, что все это крестьянские байки (учитель, который к Лерику из гимназии приходил, наверное, с этим бы согласился, а отец — так и точно), а та часть, у которой было «богатое воображение» (слова матери), возражала — в мире непознанного много, нельзя отрицать то, что не видел или представить не можешь.

Кроме того, ну видел же Лерик его? Видел. И даже несколько раз.

С этой мыслью Лерик и заснул, а с первым криком петуха выбрался из дома, притаился под окном и стал караулить.

Было свежо и уже светало. Лерик подумал, что стоило бы одеться теплее, но приходилось терпеть, еще и не шевелиться. Лерик сидел в кусте, который рос почти под окнами, и с листьев за шиворот стекала вода. Лерик вспоминал героев приключенческих книг и стоически морщился, но с поста не уходил.

Клобук появлялся всегда из одного и того же места и исчезал в одних и те же кустах. Лерик решил проследить, где его логово, а с учетом вчерашних рассказов крестьян и узнать, что он успел уже наворовать. Может, тогда, если вернуть все соседям, то ничего и не будет вонять.

Петух прокукарекал снова, заворошились в сарае куры. Лерик услышал, как позади кухни хлопнула дверь и кухарка, кряхтя, пошла в сарай собирать яйца.

Куры утробно охали, глядя, наверное, на кухарку, далеко за лесом снова заполыхали первые лучи, а в кустах раздался шорох, и Лерик замер.

Сначала из кустов показалась голова. Лысая, с красной полосой. Лерик чуть было не вскрикнул, но нет, не змея, да и откуда тут взяться змеям? Потом — туловище, то самое, на двух ногах. Лерик рассмотрел, что похож клобук был действительно на курицу — недаром же яйцо мог снести петух. Только в пятнах, будто у курицы перья выщипали, и бегал он странно: боком, быстро. Выбежал прямо на середину — и замер. Потом, подумав, ткнулся несколько раз головой в землю, запищал и бросился в кусты, да прямо в те, в которых сидел Лерик.

Непонятно было, почему клобук вдруг решил поменять привычки, но Лерику даже бегством спасаться было поздно. И потом, он читал много геройских книг и бежать считал недостойным. Стиснув зубы и стараясь не закричать, он ухватил клобука за туловище и чуть выше шеи; не обращая внимания на ор и попытки вырваться, на вытянутых руках понес добычу в дом.