Клобук

На крыльце Лерик выяснил, что дверь открыть он не сможет: для этого нужна хоть одна свободная рука. А клобука отпускать было страшно.

Клобук покорно притих, обвис, Лерик даже испугался, что придавил его ненароком, но нет — он все еще издавал возмущенный писк и злобно смотрел мелкими черными глазками. Лерик повернулся спиной и методично принялся колотить по двери ногой.

Открыли ему не быстро, зато, когда он повернулся, увидел тетку в утреннем халате и чепце. Лицо ее было страшным.

— Вот, — вымолвил Лерик, изо всех сил стремясь выглядеть скромным, — я его поймал.

Тетка охнула и отступила на шаг.

— Я держу, тетушка, не бойтесь, — заверил Лерик, чувствуя себя как минимум Дон Кихотом — не хватало только рыцарского меча. — Он так смирный, только пищит.

— Иезус Мария, — пролепетала тетка и завопила: — Ганна!

Было похоже, что тетка Доротея поимке клобука не рада, хотя Лерик не исключал и того, что она просто напугана. Собой он был горд.

Прибежала Ганна, неодетая еще, простоволосая, и, запричитав, протянула руки к клобуку. Лерик насупился: отдавать с таким трудом пойманное чудовище он был не намерен.

— Ой, панич, — бормотала Ганна, — да что ж вы его, да где ж вы его, да зачем вы его!

— Вы вчера все его искали, — ответил Лерик с чувством собственного достоинства. — А я вот нашел. Я за ним давно следил, еще с первого дня, как приехал. Он каждое утро под моими окнами бегал.

— Да как же ему не бегать, — сказала Ганна и ухватила клобука за шею. От неожиданности тот дернулся и запищал, а Лерик разжал руки. Ганна, встряхнув клобука и убедившись, что тот подает признаки жизни, разжала ладонь, клобук шлепнулся на крыльцо, встряхнулся и бросился наутек, сверкая лысой спиной. — Как ему не бегать, когда Марта, дура, двери птичника не закрывает. Сколько я раз ей наказывала, да без толку. Дура, как есть дура. Вот они и бегают, пани, — она обернулась уже к тетке, — а тут — собаки, тут лисы, да мало ли кто. Так никаких цыплят не напасешься. Сказала бы ей пани, а то и высечь велела!

Тетка кивала головой и, как показалось Лерику, скрывала улыбку.

И тут до Лерика кое-что дошло.

— Каких цыплят? — обескураженно спросил он. Цыплят он видел: маленькие, желтенькие. А потом уже в перо идут. — Каких цыплят, тетушка?

— Да обычных, — отмахнулась Ганна. — Почитай, одного вчера Семен аж на конюшне поймал. А этот вон к паничу забрался. Выпороть ее, пани, как бог свят выпороть! — и она погрозила неизвестной Марте пальцем.

— Он ко мне не забрался, — растерянно протянул Лерик. Вся его геройская стать куда-то исчезла. — Это что же, никакой не клобук?

— Ой, сыночка, — засмеялась тетка. — Мужики да бабы тебе не такое выдумают. Это ты еще в поля не ходил, там они кого только краюхой не задабривают. Им любой повод дай, чтобы не работать. А мне вчера отцу Игнатию да ксендзу наливать пришлось, иначе все работы бы встали. Ну и Ганну, любимку мою, лишний раз в грехе обличить.

— Да с пьяных-то глаз, — добавила Ганна, — им и цыпленок сатаной, прости меня, господи, грешницу, покажется. Так вон он страшненький, панич, а через неделю пером обрастет, загляденье будет, если дура-Марта раньше весь птичник не сгубит… Пороть надо, пани! Пороть!

Растроганная тетка кивала Ганне и гладила Лерика по голове, а он не знал, что и думать. Ну не дурак ли? Сам всю кутерьму и устроил. Нет чтобы тетку спросить, что это за страшилище под окнами бегает. Еще и деда втравил. Герой нашелся! Курам на смех.

Но тетка на Лерика не сердилась. Наоборот, она, кажется, была им даже горда. Увела его в дом, приказала налить молока и, глядя, как Лерик взахлеб пьет, все повторяла:

— Умничка, сыночка, умничка, настоящий герой. Не побоялся. Нечисть, она хоть и выдумка, а все равно страшно. — И на всякий случай крестилась.

Лерик пил молоко и думал, что, когда вырастет, все равно будет героем. Начало уже положено.