Последняя ошибка директора

Я еще раз проверила насколько надежно закреплен короб с травами и оттолкнулась помелом от земли. Ступа плавно взмыла над макушками леса и направилась к озеру. Самое время было для сбора трав. А сердце не на месте. Как-то там наши в Англии? Кому нужны эти турниры, спрашивается? Риск смертельный, а толку чуть. Нужна эта слава, если убьют или искалечат. Да и к англичанам никакого доверия лично у меня нету. Скользкие они ребята. После войны быстренько подсуетились, чтобы всю славу себе прибрать. И кучу знаний объявили темными и запретными. Нас вообще закрыть хотели, как же сам Гриндевальд у нас учился. Но быстро сообразили, что соваться к нам не стоит. Места у нас заповедные, люди мы миролюбивые, но за себя постоять можем. Да и на территорию тогдашнего СССР лезть желающих не было. Конечно, пришлось кое на какие уступки маггловским властям пойти, не без того, но школа выстояла. Да… времечко было. Но доверия к англичанам у меня лично не прибавилось. И чего Игорю приспичило? Вполне могли бы без того конкурса обойтись.

Впереди показалась гладь озера, я махнула помелом и полетела вдоль берега. Красота-то какая! Сколько лет тут живу, а налюбоваться не могу. А вот и наш замок. Чего это такое? Свет в кабинете директора? И в его же личных покоях? Вернулись уже что ли? Вроде еще рано. И корабля не видно. Ох, чуяло мое сердце, беда! С детьми что-то. А Игорь значит выбрался? Да как у него совести хватило в школу вернуться, если он детей не спас?! Ну я ему сейчас!

Бросила ступу во дворе и рванула в кабинет директора. За мной торопились и другие учителя. Запертую дверь вышибли одним ударом. Посреди Янтарного кабинета стоял свет наш ясный, брульянт драгоценный то есть директор школы нашей волшебной Игорь Каркаров собственной персоной. Ну как стоял. Руки-ноги у нашего яхонтового тряслись вместе со всеми поджилками. Глазки бегали, губенки дрожали. Красавец!

— Да что случилось-то? — обмерла я. — С детьми что? Не доглядел? С субмариной столкнулись? Айсберг протаранили? Или Кракен про уговор забыл?

Галеаццо Финелли — наш спец по подводному ориентированию, схватился за голову. Волосы у него тут же встали дыбом.

— Как ты мог! — заорал он. — Капитан последним уходит с судна! Ты бросил детей?!

В кабинет вошли покачивающиеся мужички, между которыми шествовал гигантский серый заяц. Ясен пень, опять у нашего шамана настойка мухоморов поспела. Дегустаторы! И если мольфар Микола и шаман Тусси только плечами друг друга подпирают, то Кузьмич уже обратился. Он как надергается настойки, так сразу. А так как Кузьмич из леших, то превращается соответственно. Это у англичан с немцами вервольфы всякие, разум теряющие. Наши волколаки — это боевые маги. А вот лешие — это да. Отдельная песня. Может оно так и удобнее, но выглядит жутковато.

Каркаров в нервах учителя по Уходу за магическими тварями не признал и полез за волшебной палочкой. Пришлось огреть его помелом, чтоб охолонул и на своих не бросался. Так и сел, охнув, на паркет узорчатый.

— Дети где? — снова спросила я.

— Там, — крайне информативно ответил Игорь.

— Да где там? — спросил Микола.

— Там, куда улетают олени, — поэтично ответил Тусси.

Кузьмич то ли фыркнул, то ли икнул, кто их зайцев разберет. Финелли уже только что по потолку не бегал. От «mamma mia» и«porka mizeria» только что воздух не сгустился. Темпераментный народ эти итальянцы. Вот сколько лет живет у нас, столько и истерит. Но специалист классный! Эти итальянские подводные пловцы — сила! Как их к нам на Ладогу еще в ту войну занесло, понятия не имею, но водяной ладожский от их тренировок в конец офонарел. Если бы не Кузьмич, то от итальянцев и гидрокостюмов бы не осталось. Кое-кто домой запросился, а Галеаццо прижился, детишек учит. Хороший он мужик, только нервный.

В кабинет медленно подтягивались остальные. Преподаватель боевой магии — Иван Черноморов, профессор трансфигурации — Марья Искусница. Преподаватель полетов — валькирия Брунгильда. Мой собрат по ремеслу, то есть алхимик, Якоб Пуффель. Я в отличие от него больше по травам, да и лечить помогаю, а Якоб минералами больше увлекается, вот и делим уроки.

Кузьмича собутыльники пристроили на диванчик, а сами уселись в кресла. Черноморов грохнул кулаком по столику. Тот крякнул, но выдержал. Каракаров аж в себя пришел.

— Осторожно! Антиквариат же!

Ага, антиквариат. Если бы не Кузьмич, вовремя подсуетившийся, плакала бы красота янтарная. Либо разбомбили бы, либо растащили. А так не только мы любоваться можем, так еще и по ложному следу всяких искателей направили. Нам Янтарный кабинет самим надобен. Для здоровья полезно.

Черноморов поднес кулак к директорскому носу.

— Антиквариат, говоришь? А детей куда дел?! Ты…

— Неприличными словами не выражаться! — строго проговорил зайцекузьмич.

— Тьфу на тебя! — ответил Черноморов.

— Дети! Где дети?!