Крайне жестокая история, о том как один человек решил спасти мир через стерилизацию. Еще в детстве Тодд узнал, что иногда необходимо стерилизовать или усыплять животных, чтобы контролировать численность их популяции. Это гуманно и полезно для окружающей среды. Работая в Управлении соцобеспечения, Тодд каждый день видит, как человеческие отбросы беспрепятственно размножаются, заваливая Землю лавиной отходов, губя ее своим жестоким отношением. Но если он убедит их не размножаться, если убедит каждого пройти добровольную стерилизацию, то сможет предотвратить предстоящий демографический взрыв. А те, кого он не сможет убедить… это история об экологе-активисте, Тодде Хаммерштайне, избравшем своей миссией спасение планеты. Всего за 50 лет население планеты удвоится. Но Тодд в силах воспрепятствовать этому…
Добавить в моё избранное
137 мин, 3 сек 3549
Она улыбнулась неестественно белыми зубами — коронки, имплантаты, протезы, но только не свои собственные. Она была натуральным воплощением женщины, отчаянно цеплявшейся за остатки своей молодости. Тодд не потрудился улыбнуться в ответ. Вместо этого он поразил ее электрошокером и ударил молотком по голове. Череп треснул с влажным хрустом.
Ее ноги подогнулись, и она рухнула, как сносимое взрывом здание, с громким стуком ударившись окровавленной головой о паркет.
Женщина не дышала. Похоже, она была хозяйкой этого места, поэтому Тодд решил, что она получила по заслугам. Надо надеяться, что ее смерть воспрепятствует рождению нежеланных детей, которые не нужны миру. Пинком ноги закрыв за собой дверь и заперев ее на ключ, он перешагнул через тело и вошел в дом.
— Кто там пришел?
— Я, — ответил Тодд, подойдя к ней сзади и зажав ей рот рукой. Прежде чем она успела поднять шум, он ударил ее электрошокером, связал и заклеил рот изолентой.
В рабочем кабинете сидел старик — похоже, муж женщины, которую он ударил у входа — и что-то печатал на ноутбуке, когда в комнату ворвался Тодд. Старик подпрыгнул и чуть не свалился с кресла.
— Боже! Кто вы такой, мать вашу?
— Скажем, я активист движения в защиту жизни.
Старик прищурился, пытаясь разглядеть Тодда, стоящего в темном дверном проеме. Пошарил на захламленном столе в поисках очков.
— От какой вы организации?
Тодд шагнул в комнату.
— «Массовые убийцы за сохранение жизни животных».
Старик нашел очки и нацепил их на морщинистую, пятнистую голову.
— Массовые убийцы? Ччч-что?
Тодд шагнул ближе. Старик включил настольную лампу и повернул ее так, чтобы она светила Тодду прямо в лицо.
Старик смерил Тодда взглядом, заметив у него в одной руке окровавленный молоток и электрошокер в другой, и потянулся к столу. Тодд бросился через всю комнату и раскроил старику молотком череп, прежде чем тот успел вытащить из верхнего ящика револьвер «Кольт Магнум» 357 калибра. Пистолет упал на пол, старик рухнул следом. Стараясь не смотреть на истекающего кровью старика, Тодд вытащил из сумки изоленту.
Хотя старик не походил внешне ни на его отца (он был лет на двадцать старше), ни на священника, что-то в происходящем напомнило ему вечер после похорон матери. Вечер, когда Тодд потерял обоих родителей.
Старик стонал и слабо сопротивлялся, когда Тодд изолентой связывал ему руки за спиной и заклеивал рот и глаза. Тодд взял пистолет, проверил ствол, и взвел курок. Вышел из комнаты и вернулся в прихожую. Из кухни доносились голоса. Тодд зашел на кухню и стал переводить пистолет с одного лица на другое. Его встретили хором воплей. За маленьким кухонным столом сидели несколько женщин, пили кофе и ели какие-то кексы. Они быстро подпрыгнули, опрокинув стулья и уронив чашки на пол.
— Заткнитесь, мать вашу, и сядьте на место. Еще один звук и я вас всех прикончу.
Тодд швырнул рулон изоленты молоденькой девушке с прической «конский хвост», только что вошедшей на кухню. По всей видимости, она была на третьем или четвертом месяце беременности. Там находились четыре женщины — две совсем молоденькие, чернокожая женщина лет тридцати и филиппинка, лет двадцати с небольшим. Все на разных стадиях беременности.
— Заклей им руки за спиной, или я начну стрелять.
На кухню вбежали еще три женщины, и Тодд перевел пистолет на них. Огромная белая тетка в бигудях, в халате, едва скрывавшем массивный живот, с гигантскими грудями, весящими, словно две индейки ко Дню Благодарения, завидев пистолет, завизжала как попавшая в микроволновку кошка. Тодд ударил рукояткой револьвера ей по губам. Изо рта на пол вылетели зубы, и она отшатнулась назад, чуть не сбив с ног двух других женщин. Тодд с удивлением заметил, что голос, который он обычно слышал в своей голове, который всегда подвергал сомнению его действия, говорил ему, что он зашел слишком далеко, умолял остановиться, теперь молчал. Даже когда женщина медленно опустилась на колени, всхлипывая и зажимая руками окровавленный рот, Тодд вообще ничего не почувствовал.
— Подойдите к остальным. — Он махнул пистолетом в сторону женщин, сидевших за столом, и трое вновь прибывших поковыляли к ним, поддерживая друг друга. Тодд бросил еще три рулона изоленты трем девчушкам.
— Свяжите остальных.
Он указал на девочку-подростка, которую выделил ранее.
— Тебя я свяжу сам. Убедись, что все связаны, как следует. Не думай, что ты кому-то поможешь, если свяжешь его слабо. Я проверю у всех запястья и лодыжки, как ты их связала. Если кто-нибудь освободится, я застрелю его в назидание остальным.
— Не убивайте нас, мистер. Мы беременны. Мы все беременны.
Ее ноги подогнулись, и она рухнула, как сносимое взрывом здание, с громким стуком ударившись окровавленной головой о паркет.
Женщина не дышала. Похоже, она была хозяйкой этого места, поэтому Тодд решил, что она получила по заслугам. Надо надеяться, что ее смерть воспрепятствует рождению нежеланных детей, которые не нужны миру. Пинком ноги закрыв за собой дверь и заперев ее на ключ, он перешагнул через тело и вошел в дом.
Глава двадцатая
На диване в гостиной лежала какая-то женщина и смотрела телевизор. Она едва подняла на Тодда глаза, когда он вошел в комнату.— Кто там пришел?
— Я, — ответил Тодд, подойдя к ней сзади и зажав ей рот рукой. Прежде чем она успела поднять шум, он ударил ее электрошокером, связал и заклеил рот изолентой.
В рабочем кабинете сидел старик — похоже, муж женщины, которую он ударил у входа — и что-то печатал на ноутбуке, когда в комнату ворвался Тодд. Старик подпрыгнул и чуть не свалился с кресла.
— Боже! Кто вы такой, мать вашу?
— Скажем, я активист движения в защиту жизни.
Старик прищурился, пытаясь разглядеть Тодда, стоящего в темном дверном проеме. Пошарил на захламленном столе в поисках очков.
— От какой вы организации?
Тодд шагнул в комнату.
— «Массовые убийцы за сохранение жизни животных».
Старик нашел очки и нацепил их на морщинистую, пятнистую голову.
— Массовые убийцы? Ччч-что?
Тодд шагнул ближе. Старик включил настольную лампу и повернул ее так, чтобы она светила Тодду прямо в лицо.
Старик смерил Тодда взглядом, заметив у него в одной руке окровавленный молоток и электрошокер в другой, и потянулся к столу. Тодд бросился через всю комнату и раскроил старику молотком череп, прежде чем тот успел вытащить из верхнего ящика револьвер «Кольт Магнум» 357 калибра. Пистолет упал на пол, старик рухнул следом. Стараясь не смотреть на истекающего кровью старика, Тодд вытащил из сумки изоленту.
Хотя старик не походил внешне ни на его отца (он был лет на двадцать старше), ни на священника, что-то в происходящем напомнило ему вечер после похорон матери. Вечер, когда Тодд потерял обоих родителей.
Старик стонал и слабо сопротивлялся, когда Тодд изолентой связывал ему руки за спиной и заклеивал рот и глаза. Тодд взял пистолет, проверил ствол, и взвел курок. Вышел из комнаты и вернулся в прихожую. Из кухни доносились голоса. Тодд зашел на кухню и стал переводить пистолет с одного лица на другое. Его встретили хором воплей. За маленьким кухонным столом сидели несколько женщин, пили кофе и ели какие-то кексы. Они быстро подпрыгнули, опрокинув стулья и уронив чашки на пол.
— Заткнитесь, мать вашу, и сядьте на место. Еще один звук и я вас всех прикончу.
Тодд швырнул рулон изоленты молоденькой девушке с прической «конский хвост», только что вошедшей на кухню. По всей видимости, она была на третьем или четвертом месяце беременности. Там находились четыре женщины — две совсем молоденькие, чернокожая женщина лет тридцати и филиппинка, лет двадцати с небольшим. Все на разных стадиях беременности.
— Заклей им руки за спиной, или я начну стрелять.
На кухню вбежали еще три женщины, и Тодд перевел пистолет на них. Огромная белая тетка в бигудях, в халате, едва скрывавшем массивный живот, с гигантскими грудями, весящими, словно две индейки ко Дню Благодарения, завидев пистолет, завизжала как попавшая в микроволновку кошка. Тодд ударил рукояткой револьвера ей по губам. Изо рта на пол вылетели зубы, и она отшатнулась назад, чуть не сбив с ног двух других женщин. Тодд с удивлением заметил, что голос, который он обычно слышал в своей голове, который всегда подвергал сомнению его действия, говорил ему, что он зашел слишком далеко, умолял остановиться, теперь молчал. Даже когда женщина медленно опустилась на колени, всхлипывая и зажимая руками окровавленный рот, Тодд вообще ничего не почувствовал.
— Подойдите к остальным. — Он махнул пистолетом в сторону женщин, сидевших за столом, и трое вновь прибывших поковыляли к ним, поддерживая друг друга. Тодд бросил еще три рулона изоленты трем девчушкам.
— Свяжите остальных.
Он указал на девочку-подростка, которую выделил ранее.
— Тебя я свяжу сам. Убедись, что все связаны, как следует. Не думай, что ты кому-то поможешь, если свяжешь его слабо. Я проверю у всех запястья и лодыжки, как ты их связала. Если кто-нибудь освободится, я застрелю его в назидание остальным.
— Не убивайте нас, мистер. Мы беременны. Мы все беременны.
Страница 32 из 37
