Верни доверие, или пять галлеонов

Глава первая

− Мама, что за шум?

− Егеря привели кого-то…

− Как же они надоели! Я буду у себя, мне нет дела до этих идиотов…

Драко Малфой развернулся и, не дожидаясь ответных слов матери, пошёл в свою комнату. С тех пор как он почти безвылазно сидел в мэноре, нервы просто на пределе. Сначала был побег из школы, когда из-за обстоятельств, приведших к смерти директора, он считал себя последней сволочью. Драко чувствовал себя виноватым в том, что провёл Пожирателей в Хогвартс, что в результате Снейп убил Дамблдора, но самое главное было в другом — Грейнджер… Малфой ненавидел себя за то, что сделал с ней: заставил страдать и плакать, а потом, убегая, внушил, что ни в чём не виноват, состряпал из себя жертву обстоятельств, а она поверила, потому что любила…

Но прошло уже больше полугода со времени убийства Дамблдора и ещё больше с тех пор, когда Малфой был счастлив и беззаботен. После смерти старика Снейп стал директором школы и установил в ней свои порядки. Но несмотря на это, вернуться в Хогвартс Драко не разрешили. Его заперли в мэноре, вместе с родителями. А всё потому, что он не смог убить Дамблдора, не выполнил задание Господина.

Но так или иначе Тёмный Лорд добился цели и его дела пошли в гору. Установить контроль над Министерством Магии не составило труда. Теперь Лорд был законодателем, исполнителем, судьёй, а тётка Белла — правой рукой своего обожаемого Хозяина. Она разбиралась со всеми магглорожденными. Сразу после установления власти Волдеморта Министерство начало программу по отлову всех грязнокровок, чтобы поставить их под контроль или убить. Жуткое зрелище, если осознавать, что они такие же люди. Сначала было страшно, сейчас стало все равно. Для Малфоя существовала только одна грязнокровка. А насчёт неё он не беспокоился: у Грейнджер хватит ума не попасться егерям. Пару раз он слышал в разговоре Пожирателей знакомые фамилии, тогда он напрягался, внимая каждому слову. Но, судя по рассказам, Золотое трио пропало из поля зрения. И это была главная проблема Тёмного Лорда, помимо разгорающейся войны, конечно. В ежедневных схватках Пожирателей и мракоборцев становилось всё больше жертв, но грела мысль, что Грейнджер где-то далеко от этого. Она умная, она защитит себя.

Часто перед сном Драко вспоминал их стремительно развивавшийся роман. Видно Мерлину было так угодно, чтобы именно они, как в маггловской книжке о двух влюблённых (Тео все уши прожужжал, точнее письма, потому что Драко не беседовал с другом лично с того самого ужасного дня), которые, являясь представителями воюющих кланов, влюбились друг в друга и пострадали от того, что были не в силах противостоять обстоятельствам. Драко ненавидел это слово — «обстоятельства». Чёрт возьми, за что это ему?! Он сейчас мог бы доучиваться последний год, встречаться с Грейнджер, а окончив школу, исчезнуть в неизвестном направлении, прикрывшись чарами необнаружения. Однако мечты мечтами, но реальность была такова, что каждый его день был похож один на другой. Вечерами в Малфой мэноре собирались Пожиратели Смерти, чтобы обсудить дальнейшие действия, а раз в неделю к ним присоединялся сам Тёмный Лорд. При виде его все замирали, то ли от страха, то ли от беззаветного восхищения, ведь в ряды Пожирателей принимали и тех, для кого убийство было в наслаждение. Но Драко видел, как напрягался отец всякий раз, когда Лорд обращался к нему, как тяжело дышала мать, ловя на себе его взгляды. Всё это жутко раздражало, хотелось послать в змееголового аваду, а потом убиться самому. Но глубоко в душе горел маленький огонёк надежды, что Поттер победит и всё закончится. Драко не мог опустить руки, не взглянув хотя бы раз в глаза гриффиндорке.

Когда удавалось отвлечься от разговоров о величии Господина с гостями мэнора, он размышлял о том, где Гермиона сейчас, что делает в обществе своих дружков. Насчёт Поттера он не беспокоился, вряд ли выскочка со шрамом на лбу способен на какие-то грязные мысли в сторону его Грейнджер… Его ли? Несомненно! Он знал, что даже на дальних расстояниях она помнит о нём и верит в их встречу. Однако там был ещё Уизли, этот рыжий болван, который наверняка окружил гриффиндорку своим удушающим вниманием, заставляя забыть о Драко. В такие моменты всегда начинала болеть голова, злость подступала к горлу, а страдали от этого больше всего ценнейшие образцы мебели и керамики, фамильное наследие Малфоев. Драко не знал, как ещё можно выместить накопившееся зло, когда ты заперт в замке, где совершенно нет желания находиться. Иногда спасало общество матери, она неизменно приходила каждый вечер, чтобы обмолвиться парой слов или просто посидеть в тишине, но даже ей Драко не решался доверить самое сокровенное, потому что это — он чувствовал — принадлежит только ему.

Звуки из гостиной стали громче. Драко отвернулся в противоположную от двери сторону и накрыл голову подушкой. «Неужели поймали кого-то стоящего, раз вопят, как ненормальные», — подумал парень и плотнее зажал уши.