День выборов

— Но у нас свобода слова, свобода мысли и презумпция невиновности, не так ли?

— Немного?! Ты это называешь «немного»? Они меня слушали, как завороженные! Как… Как крысы Гамельнского крысолова! Вот!

— Так ты их и заворожила. Помнишь, что я когда-то говорил? Да, это так и работает.

Гермиона уже кипела, проигнорировав последние слова Гарри.

— Почему ты сам не попробовал?

— Видишь ли, я продемонстрировал однажды в действии, при стечении множества магов, подарочек нашей с тобой знакомой Эльзы.

Разумеется, Рита Скиттер от восторга была на седьмом небе. Какая была статья, жаль, тебя в стране тогда не было — «Гарри Поттер — Будущий Темный Лорд С Холодным Сердцем?» Пафос из статьи просто сочился, все слова в названии с большой буквы, куда ж без этого. И с таким испорченным имиджем в министры? Считай, я решил сыграть в плохого и хорошего следователей, — Гарри сделал паузу:

— Видишь ли, родная, тебе со своего места не видно, это я люблю болтаться где попало и подслушивать кого попало. И мне ясно, что наше маленькое общество слишком погрязло в безделье. Когда хлеб насущный в буквальном смысле падает с неба, когда в руках сосредоточена огромная сила, а ограничений нет — тогда в головы людей, и не просто людей, а волшебников, начинают лезть очень дурные идеи.

Поднимает голову их темная сторона. Жажда чужой боли, жажда чужой крови, жажда чужой смерти. Это ведь в каждом человеке сидит. И эта жажда разгоняет кровавый маятник.

Сколько времени нам всем дано до следующего его хода — последний раз его запускал Волдеморт, когда начнется очередная кровавая жатва — никто не знает. Может, через десятки лет, может, уже завтра. А ведь есть люди, ещё и желающие ускорить естественный ход событий. Вроде этих хамелеонов, выступивших после смерти Тома на нашей стороне. Да и сколько всего Пожирателей осталось на свободе или выпущено просто так — и я не знаю.

Может, ты знаешь, когда наступит это время меча и огня? Вижу по глазам, что нет. Вот и решил попробовать. Вдруг у нас получится его не допустить хотя бы при нашей жизни? Как — это другой вопрос. Вряд ли можно улучшить людей, оставив их людьми, а не зомби, поэтому, может, ничего у нас и не получится. Но какая разница? Что наша жизнь? Игра? А мы оба получили право поиграть. Ну и немного свободы действий для себя. Королева должна быть вне подозрений. А я с удовольствием поиграю в плохого следователя.

— Гарри, ты сошел с ума.

— И я слышу это от умнейшей ведьмы столетья?

— Не подлизывайся. Да мне просто жутко страшно!

— Это говорит выпускница Гриффиндора? — Гарри насмешливо улыбнулся.

— Я не собиралась становиться камушком, который обрушит лавину! И это еще хорошо, если лавина будет местного значения и никого не похоронит. Когда поднимается такой шторм, выживают только по воле случая. Сильный, слабый — перед Адским Огнем все равны, — Гермиона всплеснула руками:

— И ты, меня пугаешь ты. Чего ты хочешь? Кто ты такой?

— Я? Гарри. Просто Гарри. Тот самый Гарри, которого ты знаешь с одиннадцати лет. Но задай вопрос и себе: а кто ты, Гермиона? И чего хочешь ты?

Гарри продолжил:

— И, Гермиона, не думай, что если бы ты осталась в стороне, было бы лучше. Да и когда лавина сойдет, а это вопрос времени — не вероятности, ты же всё равно бросишься на помощь. Или нет?

Молчание накрыло их. Каждый думал о чем-то своем.

— Гарри, а дети? Наши дети?

— Ты думаешь, нас оставили бы в покое? Конечно, нет. А они следующая после нас цель уже только потому, что они просто наши дети. Да и какая разница, кто они? Дети магглорожденной или дети вейлы? Иных не любят, даже когда нет причин не любить.

Что оставим им мы? Слова «у нас был шанс предотвратить новый ад, но мы не захотели»? Очередной разрушенный дом в Годриковой Лощине и обрывки колдографий? Памятники да могильные плиты? Очередной поход за чьими-то крестражами или очередное сражение за Хогвартс?

А что мы оставим остальным? Готова отвечать на такие вопросы? Каков правильный выбор? Пытаться делать, приковывая к себе нежелательное внимание, или остаться незаметным и не способным ничего изменить?

Если же все-таки найдется самоубийца их похитить или причинить им вред — что ж, тогда Рита Скиттер получит полное право считать себя пророчицей-Кассандрой. Впрочем, у каждого Темного Лорда должна быть своя Темная Леди. И если, не дай Мерлин и все потусторонние силы, дойдет до такой крайности, ты не будешь против такого титула? — Гарри, несмотря на леденящий смысл его слов, улыбнулся.

— Не буду. Ты прав, — Гермиона запнулась. — Мне стоило самой понять очевидное. Только это так не просто! Логика говорит одно, эмоции — другое. Ведь не получится всю жизнь их защищать. Остается только пытаться выучить их как можно лучше, не дав им сорваться с края; научить их думать своей головой и надеяться, что они сами справятся, что они найдут свои правильные ответы…