Междумирье

Он боялся показаться смешным и нелепым, но все-таки пожелал удобное кресло с подушками, усадил в него Дэю, накрыл пледом, придвинул пуфик под ноги и столик с горячим чаем и плюшками. Она благодарно улыбнулась:

— Знаешь, Северус, мне очень приятна твоя забота. Спасибо тебе. Завтра мы придумаем что-нибудь интересное, а сегодня давай просто поговорим.

И они говорили до самого вечера, если в этом мире бывал вечер, наступление которого не зависело бы от желания его обитателей. Никогда еще Северус не чувствовал себя так легко и свободно. Он стал осознавать цену доверия и значение дружбы.

Глава 5

На следующий день Дэя появилась в образе тонконогой девчонки лет одиннадцати — с задорными косичками, в яркой полосатой майке и неровно обрезанных джинсовых шортах. Северус был очень удивлен, но постарался ничем этого не показать. И отметил про себя, что почему-то боится показывать свои истинные эмоции, даже такие безобидные. Над этим следовало еще поразмыслить.

Позавтракав вместе с ним, Дэя с заговорщическим видом позвала его погулять. После недолгой прогулки по пышному лесу они вышли к морю. Яркое солнце, пальмы, бирюзовая вода, белый песок — это были тропики. Они шли по кромке прибоя, а волны, тихо шипя, облизывали песок, стирая их следы. Дэя с нарочито серьезным видом сделала несколько шагов от берега, наклонилась, зачерпнула руками воду и вдруг обрызгала Северуса сверху донизу — и неожиданно мужчина превратился в десятилетнего мальчишку. Точнее, тело и мировосприятие стало, как у десятилетнего, а опыт и воспоминания остались прежними. Мокрая одежда тоже осталась прежнего размера, и смешно повисла на маленьком худом теле. Дэя заливисто хохотала, глядя на него. Северус быстро наколдовал себе маггловские шорты, совершенно не заботясь, выглядит он в них смешно, или нет, схватил Дэю в охапку, зашел по пояс в воду и бросил вредную девчонку в волны, подняв тучу брызг. Она вынырнула, смеясь и фыркая, и, уцепившись руками, повалила Северуса, так что он тоже нырнул с головой.

Вынырнул, и тут же прищурился, отплевываясь от соленой воды: солнечные блики плясали на волнах, слепя глаза. Удивительно, откуда они взялись? И тут до него дошло:

— Слушай, а почему раньше не было солнца?

Дэя заливисто рассмеялась:

— Ой, какой ты глупый! Я же говорила — все в этом мире появляется и исчезает по твоему желанию. Ты забыл его пожелать, вот и не было.

Что-то зацепило Северуса в этой фразе, но что именно — он пока не понял.

Весь день они носились по воде и плескались, как сумасшедшие, плавали наперегонки, ныряли со скалы в море, а потом валялись на горячем песке, играя в плюй-камни. На обед была выловлена и зажарена тут же, на берегу, большая рыба, которую они ели руками и запивали каким-то фруктовым соком.

С удивлением Северус понял, что не может вспомнить, когда еще он чувствовал себя так же легко и свободно. Ясно, что это должно было бы быть где-то в детстве, но он не помнил. Он сказал об этом Дэе. Она серьезно, по-взрослому ответила:

— Теперь ты можешь чувствовать не только боль. Тот ребенок, который живет внутри взрослого тебя, до сих пор только страдал, а теперь он научился радоваться. Ты будешь носить эту радость в своем сердце, и она будет греть тебя, как маленький лучик солнца.

Эти слова прозвучали для Северуса откровением. Он осознал, что никогда не чувствовал чистой, незамутненной детской радости, а если и чувствовал, то давно про это забыл, не понимал, что на самом деле потерял — и, не понимая, не мог найти, ибо не знал, что искать.

Они пробыли на пляже до вечера, бездумно предаваясь детским играм, и Северус получал от них неподдельное удовольствие, какого не было даже в его настоящем детстве. Вернувшись в дом, он повалился на кровать и мгновенно уснул, даже не сняв шорт.

Глава 6

Неделя прошла спокойно. Северус читал старинную книгу на арабском языке — как ни странно, понимая, о чем речь — и готовил зелья, описанные в ней; много плавал в море и гулял по лесу. Он пробовал идти по лесу в одну сторону, никуда не сворачивая, но как только усталость становилась неприятной — сосны сменялись вишнями и яблонями, а потом среди них обнаруживался знакомый особняк. Ради эксперимента попробовал заплыть в открытое море, но вскоре на горизонте показалась земля. Достигнув ее, он понял, что попал туда же, откуда уплыл. Не то чтобы ему хотелось сбежать — ему просто нравилось исследовать свойства места, в которое он попал. Мир и впрямь был волшебным.

Все было легко и спокойно. Но однажды вечером его, конечно же, опять накрыло знакомой болью. Лили, Альбус — разве он мог их забыть или перестать чувствовать свою вину? В случае с матерью он был маленьким, рыдающим от ужаса ребенком, не имеющим возможности влиять на всемогущего отца. Но Лили он предал, уже будучи взрослым, разумным и дееспособным мужчиной. А Дамблдора убил сам, своей рукой.