Неизвестность

Кажется, Сарет впервые ощутил что-то именно там, в некрополе. Поднимаясь из последних сил по каменным ступеням под руку с Ксаной, он равнодушно прошел мимо тел некромантов, мимо разбитых шлемов стражников, мимо каменных гробов и рассыпанного повсюду праха. Вот только на алтарь, возле которого темнела кровавая лужа, почему-то так и не посмотрел — сказал себе, что ему все равно, ведь все уже закончилось. Когда он выбрался на поверхность, обнаружилось, что он весь залит кровью, и ему пришлось долго-долго оттирать сапоги.

Первое, что он сделал, почувствовав себя в безопасности, — переоделся. Ему почему-то казалось, что Арантир пропитал его целиком, с головы до ног, и Сарет стремился как можно быстрее избавиться от этого жуткого присутствия, хотя Ксана заверяла его, что он выглядит как герой, а герою кровь врага всегда к лицу.

Ему не хотелось выказывать слабость. Он чувствовал ответственность за этот город, за Стоунхелм, с того самого дня, когда, пошатываясь, вышел к войску, сообщил о смерти Арантира и был встречен ликующими солдатами как герой. После победы Сарета и изгнания некромантов горожане были единодушны — лорду Сарету, человеку благородного происхождения и защитнику Стоунхелма, доверенному лицу Менелага и леди Линны, было немедленно предложено стать городским головой, а заодно и военачальником. Сарет, помявшись, согласился, а Ксана под всеобщее ликование подарила ему нежный и целомудренный поцелуй, как бы благословляя его на новые свершения…

Они заняли пустующий дом Менелага. Ксана освоилась мгновенно, словно прожила там всю жизнь, а Сарет старался не вспоминать о Линне. Впрочем, Ксана, заметив его задумчивость, взяла дело в свои руки: днем Сарет занимался делами, едва не падая от усталости, а ночью она не оставляла ему времени на угрызения совести. Сарет, не знавший женщин, охотно поддался ей и с наслаждением осваивал премудрости любви. Ксана, казалось, была наверху блаженства и непрестанно призывала его к новым подвигам на ложе.

— О мой принц, мой Мессия, мой спаситель… — восхищенно говорила она, ясно показывая Сарету, чего желает.

Несмотря на ночные удовольствия и любовь горожан, Сарет чувствовал тревогу. Ксана однажды подошла к нему, обняла за шею и спросила:

— Сарет, любовь моя… Ты не опасаешься, что некроманты могут снова попытаться захватить Стоунхелм?

— Нет, — с деланной беспечностью ответил он, стараясь казаться уверенным. — Для чего мы им теперь нужны? Разве что нападут из мести… Но не волнуйся. Я распорядился построить новые укрепления, а до тех пор закрыть город, не пускать сюда чужих, ни одной души.

— Как мудро! — восхитилась Ксана, подарив ему жаркий поцелуй. — Вот уж воистину достойный спаситель мира! Ты очень предусмотрителен. Теперь все пути для некромантов отрезаны!

Она потянула Сарета за собой, но он внезапно остановился как вкопанный.

— Нет, Ксана… Не все. Портал под землей. Я совсем забыл про него!

— Портал? Ах, да, тот самый, через который ты попал в замок… О, это пустяки, мой принц. Ведь ты сумел закрыть его?

— Понимаешь, Ксана… Если портал можно закрыть, то его можно и открыть снова.

— Это так, любовь моя, но каким образом? Арантир благодаря тебе больше нас не побеспокоит. Конечно, он не один, кто мог бы отомкнуть врата, в землях Эриша немало сильных магов, но как им это сделать? Чтобы открыть проход, кто-то из них должен был либо раньше посещать Стоунхелм и знать расположение портала, либо проникнуть в город и отворить портал уже отсюда. Но ты сам говоришь, что город закрыт! Значит, нам не о чем тревожиться! Разве только кто-то из этих некромантов пробрался в город раньше, незаметно, но почему до сих пор не проявил себя? Конечно, отомкнув портал, некромант мог уйти через него обратно в Эриш, и именно поэтому мы не видим следов его — или ее — пребывания здесь…

— Все ясно, Ксана, — Сарет резко выпрямился. — Я все понял. Портал — вот наше уязвимое место! Нужно исследовать его как можно скорее.

— Даже два портала, — сокрушенно поправила Ксана. — Ведь есть еще и врата в некрополе… Но ты прав, полагаю, — скорее всего, некроманты пойдут привычной дорогой. Они такие предсказуемые, не правда ли?

— Правда, — кивнул Сарет. — Пожалуй, я спущусь туда и посмотрю, что к чему. За меня не волнуйся, я справлюсь, если что.

— О, я и не думаю сомневаться! Я видела это собственными глазами! Точнее, твоими глазами. Ах, как мы славно тогда размялись…

— Ты права, — Сарет торопливо поцеловал Ксану. Потом еще и еще. — М-м, Ксана, я вернусь… Вернусь, и мы продолжим. Надо убедиться, что опасность миновала. Никому пока ничего не говори, не стоит поднимать шум попусту.

Внезапно ему померещилось, что на его сапогах проступила кровь Арантира. Она хлынула Сарету под ноги, темные, почти черные потеки начали расползаться, потянулись вверх по голенищам, по одежде, добрались до шеи, потом до лица…