Фандом: Ориджиналы. Про лето, мотоциклы и неожиданную встречу.
Добавить в моё избранное
5 мин, 7 сек 13131
Она встаёт, оправляет платье, идёт навстречу, то и дело отводя взгляд. И Лита, секунду назад бывшая повелительницей мира, не меньше, разом теряет нахальство и уверенность.
— Здравствуй, — шепчет Остара, разглядывая горшок с растением, и голос её шелестит, будто листья.
— Здравствуй, — так же тихо отзывается Лита и поправляет пояс.
Вот любопытно, знает ли Остара…
Знает ли Остара, как Лита пробиралась в её дом-оранжерею, бродила среди стеблей и цветов незнакомых растений, боясь — и мечтая — встретить хозяйку?
Знает ли Остара, как Лита выслеживала её по всему городу — то есть, конечно, не выслеживала, им просто было по пути, какая удобная ложь! — стараясь разузнать всё?
Знает ли Остара, как Лита готова прямо сейчас провалиться сквозь землю, хоть всю жизнь просидеть дома и не прокатиться больше ни на одном мотоцикле, лишь бы щёки не теплели, пальцы не теребили кромку штанин и сердце… сердце так не стучало в груди?
Нет, откуда ж ей знать?
— Он зацвёл как раз к сегодняшнему дню. — Остара поглаживает стебель растения, оно покачивает белым-белым цветком. — Я подумала, это хороший знак, ведь у тебя… В общем, с днём рождения.
Лита, не веря ни ушам, ни глазам, принимает узорчатый горшок, сжимает крепче — чтобы не выскользнул из влажных пальцев. Остара не уходит, медлит, рассматривая то асфальт, то свои кеды.
— Знаешь, — она нерешительно поднимает глаза, — я ведь совсем одна о растениях забочусь. В смысле — вдруг что случится, а больше никто и не знает, как с ними быть? И может, я могла бы… тебя научить — если хочешь, конечно?
И какое уже дело до ветра, до шоссе, до кожаных курток и водителей? Душа, снова сбросив оковы, рвётся наружу, на свободу, и за спиной точно расправляются широкие-широкие крылья.
Лита кивает; знает, что по правилам приличия не положено так долго рассматривать человека, но не может оторвать взгляд от сияющей Остары, от её расписанных хной предплечий, от коротких, почти «ёжиком», чёрных волос.
Единственный белый цветок осторожно распускает лепестки под первыми лучами солнца.
— Здравствуй, — шепчет Остара, разглядывая горшок с растением, и голос её шелестит, будто листья.
— Здравствуй, — так же тихо отзывается Лита и поправляет пояс.
Вот любопытно, знает ли Остара…
Знает ли Остара, как Лита пробиралась в её дом-оранжерею, бродила среди стеблей и цветов незнакомых растений, боясь — и мечтая — встретить хозяйку?
Знает ли Остара, как Лита выслеживала её по всему городу — то есть, конечно, не выслеживала, им просто было по пути, какая удобная ложь! — стараясь разузнать всё?
Знает ли Остара, как Лита готова прямо сейчас провалиться сквозь землю, хоть всю жизнь просидеть дома и не прокатиться больше ни на одном мотоцикле, лишь бы щёки не теплели, пальцы не теребили кромку штанин и сердце… сердце так не стучало в груди?
Нет, откуда ж ей знать?
— Он зацвёл как раз к сегодняшнему дню. — Остара поглаживает стебель растения, оно покачивает белым-белым цветком. — Я подумала, это хороший знак, ведь у тебя… В общем, с днём рождения.
Лита, не веря ни ушам, ни глазам, принимает узорчатый горшок, сжимает крепче — чтобы не выскользнул из влажных пальцев. Остара не уходит, медлит, рассматривая то асфальт, то свои кеды.
— Знаешь, — она нерешительно поднимает глаза, — я ведь совсем одна о растениях забочусь. В смысле — вдруг что случится, а больше никто и не знает, как с ними быть? И может, я могла бы… тебя научить — если хочешь, конечно?
И какое уже дело до ветра, до шоссе, до кожаных курток и водителей? Душа, снова сбросив оковы, рвётся наружу, на свободу, и за спиной точно расправляются широкие-широкие крылья.
Лита кивает; знает, что по правилам приличия не положено так долго рассматривать человека, но не может оторвать взгляд от сияющей Остары, от её расписанных хной предплечий, от коротких, почти «ёжиком», чёрных волос.
Единственный белый цветок осторожно распускает лепестки под первыми лучами солнца.
Страница 2 из 2
