Фандом: Гарри Поттер. После войны многое изменилось. Может быть, не только после войны, но и потому, что школа закончилась? Нет, черт возьми, после войны. После войны, когда одного мальчишку, с которым она целовалась, закопали, второго — упекли в Азкабан, а третий… Третьего больше никто никогда не назовет «красавцем Пьюси».
Добавить в моё избранное
39 мин, 50 сек 4997
Желаю вам самого большого счастья.
— О, спасибо, я ценю.
— Миссис Забини! Как же я за вас рада! Когда я прочитала в газете о вашей свадьбе, я чуть не подпрыгнула до потолка! Я так за вас рада!
— Благодарю, Матильда, я польщена.
— Ты заметила, что никто при этом никогда не поздравляет меня.
— Что?
— «Миссис Забини», «миссис Забини». Кажется, честнейшая публика забыла, что я тоже новобрачный. Я бы тоже не отказался от поздравлений.
— Откуда им знать, что это ты был охотником, а я — все время ускользающей дичью? Для них это я всю жизнь тебя ждала и дождалась. Увы, придется с этим смириться, как бы ни ранило это мою гордость.
— Ты всегда была умной женщиной.
— Знаю.
— А я был идиотом.
— Верно.
— Миссис Забини! Примите мои поздравления!
— Что-то я козырями обделенная, как Малфой мозгами, — и расхохоталась вместе с Блейзом и Милли.
— Дафна! — подняла глаза от вышивания мама и осуждающе посмотрела на дочь. — Это грубо.
— Зато правда, — бойко ответила та сквозь хихиканье.
— Еще какая, — ухмыльнулся Блейз, и сделал жест, будто зашивает рот. — Но об этом молчок.
И ребята снова засмеялись.
Через год Астория увидела того, о ком они говорили. Конечно, Дафна и ее приятели преувеличивали: он вовсе не был тупым, просто несколько наивным. Ну хорошо, чрезмерно наивным: наивно полагающим, что он центр вселенной, и верящим, что так же думают все окружающие, наивно уверенным, что его отец всесилен и солнце встает и садится по его приказу, и наивно убежденным в своей неотразимости. И при этом он просто жаждал внимания и популярности и ради этого готов был наизнанку вывернуться. И конечно же, все вышеперечисленное вызывало у Дафны и Блейза в лучшем случае молчаливое веселье. О нет, они предпочитали не высовываться, а потому позволяли Драко думать, что он — король Слизерина, и то, что Крэбб и Гойл выполняли все его приказы, Панси заглядывала ему в рот, Тео просто к нему привык и уже не обращал внимания, а Дафна, Милли и Блейз посмеивались в кулак и помалкивали, ситуацию не исправляло.
На самом деле он был довольно симпатичным, не красавцем, но ничего.
Саму Тори он не замечал, да и с чего бы? В семье Гринграсс она была типичной средней дочерью, настолько типичной, что в реальности таких обычно не бывает: рожденная между «светом родительских очей» языкастой и хитрой умницей Дафной и крошкой-лапочкой-всеобщей-любимицей, маленьким бесенком Вэл, Тори была обычной и ничем не примечательной. Даже во внешности она была такой же: нет, она не была некрасива, отнюдь, многие назвали бы ее хорошенькой, но рядом со словно пылающей изнутри старшей сестрой и безумно обаятельной, грозящей вырасти в пожирательницу мужчин, младшей Астория была«простушкой Тори», «третьей девочкой Гринграсс». Скучной, неинтересной, неуклюжей.
В принципе, ее это устраивало.
Потом началась война. В тот год было страшно. Очень страшно. Боялись все. Не все признавались, но боялись все. Боялась Тори, и, наверное, впервые, по-настоящему боялась Дафна. Снова и снова повторяла она тихо, едва слышно, стараясь не шевелить губами, чтобы не увидели, не услышали, не заметили:
— Не высовывайся. Не высовывайся.
Не высовывайся. Не говори лишнего. Не делай лишнего. Не поднимай глаз. Ни с кем не говори. Избегай разговоров о политике. Избегай разговоров о войне. Не усердствуй ни в учебе, ни в «других занятиях». Не плачь. Не плачь на людях, только в своей постели, закрыв полог и наложив заглушающее.
Не привлекай внимания.
Что ж, она и раньше его не привлекала.
Позже она узнала, что Дафна предложила Малфоям выбирать, которую из сестер взять, но Астория всегда предполагала, что это она убедила Нарциссу остановиться на ней. Она не верила, что Дафна отдала бы Малфоям малютку Вэл. Но она ошиблась, Нарцисса призналась, что это был ее выбор.
— Согласись, дорогая, — сказала она, переворачивая страницу журнала, — из Валентины хорошей жены бы не вышло.
И как только Нарцисса смогла разглядеть в девятилетней девчонке будущую коллекционершу разбитых сердец?
Первое «свидание» прошло в присутствии матерей. Перед уходом, когда Астория наводила последний лоск перед камином, Дафна подошла к ней и крепко ухватила за запястье:
— Посмей только задать хоть один глупый вопрос и будь уверена, тело твое так и не найдут, — прошипела она ей на ухо.
Астория широко улыбнулась и сладеньким голоском спросила:
— Что, боишься, что я попрошу его Метку показать? Ему всю жизнь придется это слышать, пусть привыкает, — и с этими словами она усмехнулась и выдернула руку из железной сестринской хватки.
— О, спасибо, я ценю.
— Миссис Забини! Как же я за вас рада! Когда я прочитала в газете о вашей свадьбе, я чуть не подпрыгнула до потолка! Я так за вас рада!
— Благодарю, Матильда, я польщена.
— Ты заметила, что никто при этом никогда не поздравляет меня.
— Что?
— «Миссис Забини», «миссис Забини». Кажется, честнейшая публика забыла, что я тоже новобрачный. Я бы тоже не отказался от поздравлений.
— Откуда им знать, что это ты был охотником, а я — все время ускользающей дичью? Для них это я всю жизнь тебя ждала и дождалась. Увы, придется с этим смириться, как бы ни ранило это мою гордость.
— Ты всегда была умной женщиной.
— Знаю.
— А я был идиотом.
— Верно.
— Миссис Забини! Примите мои поздравления!
Довольно-таки счастлива
Впервые о своем будущем муже Астория услышала, когда ей было десять. Дафна с ее друзьями играла в карты и посреди партии задумчиво протянула:— Что-то я козырями обделенная, как Малфой мозгами, — и расхохоталась вместе с Блейзом и Милли.
— Дафна! — подняла глаза от вышивания мама и осуждающе посмотрела на дочь. — Это грубо.
— Зато правда, — бойко ответила та сквозь хихиканье.
— Еще какая, — ухмыльнулся Блейз, и сделал жест, будто зашивает рот. — Но об этом молчок.
И ребята снова засмеялись.
Через год Астория увидела того, о ком они говорили. Конечно, Дафна и ее приятели преувеличивали: он вовсе не был тупым, просто несколько наивным. Ну хорошо, чрезмерно наивным: наивно полагающим, что он центр вселенной, и верящим, что так же думают все окружающие, наивно уверенным, что его отец всесилен и солнце встает и садится по его приказу, и наивно убежденным в своей неотразимости. И при этом он просто жаждал внимания и популярности и ради этого готов был наизнанку вывернуться. И конечно же, все вышеперечисленное вызывало у Дафны и Блейза в лучшем случае молчаливое веселье. О нет, они предпочитали не высовываться, а потому позволяли Драко думать, что он — король Слизерина, и то, что Крэбб и Гойл выполняли все его приказы, Панси заглядывала ему в рот, Тео просто к нему привык и уже не обращал внимания, а Дафна, Милли и Блейз посмеивались в кулак и помалкивали, ситуацию не исправляло.
На самом деле он был довольно симпатичным, не красавцем, но ничего.
Саму Тори он не замечал, да и с чего бы? В семье Гринграсс она была типичной средней дочерью, настолько типичной, что в реальности таких обычно не бывает: рожденная между «светом родительских очей» языкастой и хитрой умницей Дафной и крошкой-лапочкой-всеобщей-любимицей, маленьким бесенком Вэл, Тори была обычной и ничем не примечательной. Даже во внешности она была такой же: нет, она не была некрасива, отнюдь, многие назвали бы ее хорошенькой, но рядом со словно пылающей изнутри старшей сестрой и безумно обаятельной, грозящей вырасти в пожирательницу мужчин, младшей Астория была«простушкой Тори», «третьей девочкой Гринграсс». Скучной, неинтересной, неуклюжей.
В принципе, ее это устраивало.
Потом началась война. В тот год было страшно. Очень страшно. Боялись все. Не все признавались, но боялись все. Боялась Тори, и, наверное, впервые, по-настоящему боялась Дафна. Снова и снова повторяла она тихо, едва слышно, стараясь не шевелить губами, чтобы не увидели, не услышали, не заметили:
— Не высовывайся. Не высовывайся.
Не высовывайся. Не говори лишнего. Не делай лишнего. Не поднимай глаз. Ни с кем не говори. Избегай разговоров о политике. Избегай разговоров о войне. Не усердствуй ни в учебе, ни в «других занятиях». Не плачь. Не плачь на людях, только в своей постели, закрыв полог и наложив заглушающее.
Не привлекай внимания.
Что ж, она и раньше его не привлекала.
Позже она узнала, что Дафна предложила Малфоям выбирать, которую из сестер взять, но Астория всегда предполагала, что это она убедила Нарциссу остановиться на ней. Она не верила, что Дафна отдала бы Малфоям малютку Вэл. Но она ошиблась, Нарцисса призналась, что это был ее выбор.
— Согласись, дорогая, — сказала она, переворачивая страницу журнала, — из Валентины хорошей жены бы не вышло.
И как только Нарцисса смогла разглядеть в девятилетней девчонке будущую коллекционершу разбитых сердец?
Первое «свидание» прошло в присутствии матерей. Перед уходом, когда Астория наводила последний лоск перед камином, Дафна подошла к ней и крепко ухватила за запястье:
— Посмей только задать хоть один глупый вопрос и будь уверена, тело твое так и не найдут, — прошипела она ей на ухо.
Астория широко улыбнулась и сладеньким голоском спросила:
— Что, боишься, что я попрошу его Метку показать? Ему всю жизнь придется это слышать, пусть привыкает, — и с этими словами она усмехнулась и выдернула руку из железной сестринской хватки.
Страница 8 из 12
