Фандом: Гарри Поттер. На самом деле в жизни все просто, но они любят квесты.
Добавить в моё избранное
156 мин, 36 сек 5291
Он не спился только чудом, благодаря отрезвляющей необходимости следить за целым замком несовершеннолетних воинов, горячо желающих отомстить Кэрроу и Волдеморту, но способных лишь на то, чтобы влипнуть в очередные неприятности.
Чертова Грейнджер, сбежавшая из Визжащей хижины, не оглядываясь. Он бы спокойно умер, не мучаясь вопросом, что испытывает к этой девушке, и почему ее присутствие заставляет его забыть о светлой памяти Лили Поттер… Но она вернулась, для него — спустя три минуты, для нее — спустя три года, пьяная до беспамятства, однако экипированная вполне действенными средствами. Ведь в той параллельной вселенной, где он все-таки умер, Снейп погиб не от яда, а банально — от потери крови. Гермиона успела это предотвратить, зашив раны на шее кривой маггловской хирургической иглой и посыпав их совсем не волшебным маггловским порошком, который ускорил свертываемость крови.
В тот день, когда он отправил Поттеру письмо, его вызвала Минерва на очередное совещание. Почему нужно было называть «совещанием» чаепитие один на один, Снейп не знал и предпочитал об этом не думать. Между четвертой и пятой чашкой чая с бергамотом МакГонагалл, как бы между прочим, обронила:
— Не мог бы ты написать письмо мисс Грейнджер, Северус?
Поперхнувшись чаем, Снейп успешно изобразил оскорбленного василиска, попытавшись прожечь директора взглядом.
— Миссис Уизли, насколько мне известно.
— Неважно, — добродушно отмахнулась Минерва. — У нее были небольшие проблемы с магическими способностями после битвы за Хогвартс, но сейчас девочка почти в норме. Однако было бы неплохо, Северус, если бы она немного пожила в замке — магия здешнего места творит чудеса.
Узнав, что Гермиона приедет лишь на время, Снейп почувствовал нечто между разочарованием и неуемной радостью — избегать Грейнджер (Уизли, Северус, Уизли!) неделю вполне возможно, но дольше — уже проблематично. А избегать надо. Мало ли чего тебе хочется, старый Упивающийся смертью.
Однако он упорно не понимал, почему пригласительный на имя героини войны должен писать заместитель директора. Ведь не на работу же ее принимают, в самом-то деле…
В ответ на его недоуменный взгляд Минерва с милой улыбкой забила последний гвоздь в крышку его воображаемого гроба.
— Кроме того, профессор Квикли уезжает обратно в США, и Гермиона вполне могла бы занять место преподавателя Чар — у нее ведь есть диплом, не так ли?
Снейп предпочел отставить чашку. С одной стороны, ему хотелось отплясывать румбу: идиотка Квикли с момента первой встречи не вызывала у него ничего, кроме отвращения, особенно когда жеманилась («Называйте меня Сельва, С-с-е-е-еверус»…, тьфу… С другой стороны — Грейнджер.
Грейнджер, черт возьми.
Когда она прибыла на собеседование, бывшее чистой формальностью, Снейпу показалось, что он все-таки умер и попал в ад. Всего за несколько минут чертова Грейнджер (на самом деле еще Уизли, но она сказала, что смена статуса лишь вопрос времени) успела доказать, что не только заслуживает преподавать Чары в школе Хогвартс, но и вполне способна занять место Минервы МакГонагалл на посту декана Гриффиндора, что директор не замедлила отметить.
Таким образом, героиня войны Гермиона Джин Грейнджер была принята на должность преподавателя Чар совместно с должностью декана факультета Гриффиндор. Хотя это и было очень недостойным, Снейп ухмыльнулся про себя, практически не сомневаясь, что уже первого сентября в башне состоится невозможная пирушка, отмечающая освобождение львят от всевидящего ока Минервы. Впрочем, он не сомневался также в том, что уже второго сентября все нарушители будут найдены и наказаны — сама Грейнджер слишком часто нарушала школьные правила, чтобы кто-то сумел ее обмануть.
Несмотря на то, что в августе они встретились всего дважды: собственно, на собеседовании и в момент переезда, когда Уизли доставил ее чемоданы и личные вещи, — она успела прочно поселиться в мыслях профессора Снейпа.
Припомнив, что за три года этой реальности они не встречались лицом к лицу ни разу, он задумался, чем это может быть вызвано. Перебрав, как жемчужины, все свои воспоминания о Грейнджер начиная с первого курса, он составил четкую цепочку ее школьной жизни, а пролистав в библиотеке подшивки газет, понял, что она делала после войны. Он нашел объявление о загадочном заболевании Гермионы, о неожиданном излечении после свадьбы (на самом деле, ничего удивительного: помолвка или свадьба с чистокровным магом всегда положительно влияет на магический потенциал обоих). Нашел огромный, во всю полосу, портрет Грейнджер в свадебном платье — она категорически отказалась бросать букет и на снимке насильно вручала его Джинни Уизли.
Каким-то невероятным образом портрет оказался потом на стене в комнате профессора. Домовой эльф, долго хихикавший в ответ на все расспросы, под угрозой дарения носков признался, что профессор Снейп, выпив довольно много огневиски, сам повесил портрет, закрепив его надежным заклинанием.
Чертова Грейнджер, сбежавшая из Визжащей хижины, не оглядываясь. Он бы спокойно умер, не мучаясь вопросом, что испытывает к этой девушке, и почему ее присутствие заставляет его забыть о светлой памяти Лили Поттер… Но она вернулась, для него — спустя три минуты, для нее — спустя три года, пьяная до беспамятства, однако экипированная вполне действенными средствами. Ведь в той параллельной вселенной, где он все-таки умер, Снейп погиб не от яда, а банально — от потери крови. Гермиона успела это предотвратить, зашив раны на шее кривой маггловской хирургической иглой и посыпав их совсем не волшебным маггловским порошком, который ускорил свертываемость крови.
В тот день, когда он отправил Поттеру письмо, его вызвала Минерва на очередное совещание. Почему нужно было называть «совещанием» чаепитие один на один, Снейп не знал и предпочитал об этом не думать. Между четвертой и пятой чашкой чая с бергамотом МакГонагалл, как бы между прочим, обронила:
— Не мог бы ты написать письмо мисс Грейнджер, Северус?
Поперхнувшись чаем, Снейп успешно изобразил оскорбленного василиска, попытавшись прожечь директора взглядом.
— Миссис Уизли, насколько мне известно.
— Неважно, — добродушно отмахнулась Минерва. — У нее были небольшие проблемы с магическими способностями после битвы за Хогвартс, но сейчас девочка почти в норме. Однако было бы неплохо, Северус, если бы она немного пожила в замке — магия здешнего места творит чудеса.
Узнав, что Гермиона приедет лишь на время, Снейп почувствовал нечто между разочарованием и неуемной радостью — избегать Грейнджер (Уизли, Северус, Уизли!) неделю вполне возможно, но дольше — уже проблематично. А избегать надо. Мало ли чего тебе хочется, старый Упивающийся смертью.
Однако он упорно не понимал, почему пригласительный на имя героини войны должен писать заместитель директора. Ведь не на работу же ее принимают, в самом-то деле…
В ответ на его недоуменный взгляд Минерва с милой улыбкой забила последний гвоздь в крышку его воображаемого гроба.
— Кроме того, профессор Квикли уезжает обратно в США, и Гермиона вполне могла бы занять место преподавателя Чар — у нее ведь есть диплом, не так ли?
Снейп предпочел отставить чашку. С одной стороны, ему хотелось отплясывать румбу: идиотка Квикли с момента первой встречи не вызывала у него ничего, кроме отвращения, особенно когда жеманилась («Называйте меня Сельва, С-с-е-е-еверус»…, тьфу… С другой стороны — Грейнджер.
Грейнджер, черт возьми.
Когда она прибыла на собеседование, бывшее чистой формальностью, Снейпу показалось, что он все-таки умер и попал в ад. Всего за несколько минут чертова Грейнджер (на самом деле еще Уизли, но она сказала, что смена статуса лишь вопрос времени) успела доказать, что не только заслуживает преподавать Чары в школе Хогвартс, но и вполне способна занять место Минервы МакГонагалл на посту декана Гриффиндора, что директор не замедлила отметить.
Таким образом, героиня войны Гермиона Джин Грейнджер была принята на должность преподавателя Чар совместно с должностью декана факультета Гриффиндор. Хотя это и было очень недостойным, Снейп ухмыльнулся про себя, практически не сомневаясь, что уже первого сентября в башне состоится невозможная пирушка, отмечающая освобождение львят от всевидящего ока Минервы. Впрочем, он не сомневался также в том, что уже второго сентября все нарушители будут найдены и наказаны — сама Грейнджер слишком часто нарушала школьные правила, чтобы кто-то сумел ее обмануть.
Несмотря на то, что в августе они встретились всего дважды: собственно, на собеседовании и в момент переезда, когда Уизли доставил ее чемоданы и личные вещи, — она успела прочно поселиться в мыслях профессора Снейпа.
Припомнив, что за три года этой реальности они не встречались лицом к лицу ни разу, он задумался, чем это может быть вызвано. Перебрав, как жемчужины, все свои воспоминания о Грейнджер начиная с первого курса, он составил четкую цепочку ее школьной жизни, а пролистав в библиотеке подшивки газет, понял, что она делала после войны. Он нашел объявление о загадочном заболевании Гермионы, о неожиданном излечении после свадьбы (на самом деле, ничего удивительного: помолвка или свадьба с чистокровным магом всегда положительно влияет на магический потенциал обоих). Нашел огромный, во всю полосу, портрет Грейнджер в свадебном платье — она категорически отказалась бросать букет и на снимке насильно вручала его Джинни Уизли.
Каким-то невероятным образом портрет оказался потом на стене в комнате профессора. Домовой эльф, долго хихикавший в ответ на все расспросы, под угрозой дарения носков признался, что профессор Снейп, выпив довольно много огневиски, сам повесил портрет, закрепив его надежным заклинанием.
Страница 5 из 47
