Фандом: Гарри Поттер. На самом деле в жизни все просто, но они любят квесты.
Добавить в моё избранное
156 мин, 36 сек 5332
д., и т. п.
И, разумеется, ничего удивительного не было в том, что Гермиону Грейнджер, полеты невзлюбившую с первого же занятия, мадам Хуч стала презирать. К счастью, еженедельные встречи с нахалкой прекратились довольно быстро, и Роланда видела ее лишь на традиционных матчах по квиддичу между факультетами…
Впрочем, кого она пытается обмануть? Роланда Хуч не сводила глаз с Гермионы Грейнджер с тех самых пор, как той исполнилось тринадцать. Сопляки-мальчишки могли не разобраться, какая роза распускается под самым их носом, но Снейп… он видел, как вечно растрепанная, нахальная Гриффиндорская Заучка превращается в Гриффиндорскую Умницу, медленно, но верно завоевывая любовь всех преподавателей, и его в том числе. А Роланда, как и все влюбленные, смотрела на мир глазами любимого.
Впервые же заметив, какие взгляды бросает на преподавателя гриффиндорка, Хуч не спала несколько дней. Спустя некоторое время она успокоилась, решив, что вмешиваться в любом случае не будет, не до того она уже отчаялась… А там видно будет.
«Там» уже ждала война, стояла у самого порога, зловеще ухмыляясь. Хуч завербовалась в Отряд Дамблдора, продолжала работать, не понимая, как могли маги прислать в Хогвартс детей? Как могли они — учителя — продолжать их обучать, снимать очки, играть в квиддич, делая вид, что Алекто Кэрроу действительно преподает Маггловедение? Как она не сошла с ума, ежедневно и ежечасно зная, что Северус Снейп убил директора Альбуса? Как не стала шизофреничкой, жалея — кто бы мог подумать! — Гермиону Грейнджер, которая наверняка чувствовала то же самое, с маленькой поправкой на то, что ей не приходилось каждое утро завтракать за одним столом с убийцей, говоря ему:«Доброе утро, директор»?
Хуч понятия не имела, как пережила тот страшный год и битву за Хогвартс, в которой не принимала никакого участия, помимо эвакуации учащихся младших курсов. Просто кто-то должен быть героем, а кто-то — спасать детей. Это тоже было необходимо. Но зато она совершенно точно была готова размозжить голову о камни, когда выяснилось, что с трудом поправляющийся в больнице Святого Мунго Снейп все это время играл на правильной, «светлой» стороне, а Дамблдор, в чью непогрешимость она до сих пор верила, был не таким уж великодушным.
Навестить Северуса она так и не решилась: слишком свежи в памяти у обоих были озлобленность, отвращение, презрение… Когда первого сентября она не увидела фамилии Снейпа в списке учителей, ей на мгновение захотелось вернуться в предвоенные годы, когда еще жив был Волдеморт. Черт с ним, с Темным Лордом, зато Северус находился рядом, его можно было не только увидеть, а даже изредка, когда позволяла случайность, коснуться рукой…
Зельевар вернулся к преподаванию через год.
За это время преподавательница Полетов успела извести себя и окружающих ее мужчин поисками замены, написать четыре заявления об уходе («Роланда, но куда же ты пойдешь?» — «Минерва, хоть к черту на рога!»), порванных МакГонагалл, влюбиться в аврора Коннора и разлюбить его за излишний бюрократизм, пролечить руку у лучшего целителя во Франции, принять и отвергнуть предложение о замужестве от — ха-ха! — бывшего мужа… В общем, много чего сделала мадам Хуч за первый послевоенный год, лишь бы не думать о профессоре Снейпе.
Весь следующий год она посвятила покорению вершины под названием «Северус Тобиас Снейп». «Это будет покруче маггловского альпинизма, хоть бы и на восьмитысячник», — мрачно думала Роланда, выясняя на примере незадачливой профессора Квикли, что Снейп ненавидит жеманство, откровенность, ужимки… У нее сложилось четкое убеждение, что Северус ненавидит женщин вообще! Возможно, она заподозрила бы Снейпа в нетрадиционной ориентации, однако вовремя опомнилась, вспомнив о том, как зельевар смотрел на Грейнджер…
Известие о женитьбе двух главных героев светской хроники — Уизли и Грейнджер — абсолютно непьющая Хуч отпраздновала примерно так: она откупорила бутылку мартини, позвала на девичник Трелони и МакГонагалл и запомнила происходящее ровно до второго бокала. То, что творилось после третьего, милосердно ушло из ее памяти, как предрассветный туман, и она была безоблачно счастлива. Главное препятствие устранено, осталось лишь начать восхождение.
В течение третьего послевоенного года профессора Хуч и Снейп как-то незаметно подружились, приняв в свой Лагерь Одиноко Одиноких Одиночек (Хуч любила маггловскую культуру, незаметно приобщая к ней всех окружающих) только Трелони с ее любимым хересом. Вопреки мнению большинства, с друзьями Сивилла была вполне вменяема, скептически относилась к своим собственным, таким редким предсказаниям и виртуозно ругалась, не произнося при этом ни одного нецензурного слова, чем вносила в скучную обыденную школьную атмосферу свежий ветер.
Дружба со Снейпом так затянула Хуч, что однажды ей пришлось сесть и глубоко задуматься: а так ли ей нужна его любовь?
Ничего решить она не успела.
И, разумеется, ничего удивительного не было в том, что Гермиону Грейнджер, полеты невзлюбившую с первого же занятия, мадам Хуч стала презирать. К счастью, еженедельные встречи с нахалкой прекратились довольно быстро, и Роланда видела ее лишь на традиционных матчах по квиддичу между факультетами…
Впрочем, кого она пытается обмануть? Роланда Хуч не сводила глаз с Гермионы Грейнджер с тех самых пор, как той исполнилось тринадцать. Сопляки-мальчишки могли не разобраться, какая роза распускается под самым их носом, но Снейп… он видел, как вечно растрепанная, нахальная Гриффиндорская Заучка превращается в Гриффиндорскую Умницу, медленно, но верно завоевывая любовь всех преподавателей, и его в том числе. А Роланда, как и все влюбленные, смотрела на мир глазами любимого.
Впервые же заметив, какие взгляды бросает на преподавателя гриффиндорка, Хуч не спала несколько дней. Спустя некоторое время она успокоилась, решив, что вмешиваться в любом случае не будет, не до того она уже отчаялась… А там видно будет.
«Там» уже ждала война, стояла у самого порога, зловеще ухмыляясь. Хуч завербовалась в Отряд Дамблдора, продолжала работать, не понимая, как могли маги прислать в Хогвартс детей? Как могли они — учителя — продолжать их обучать, снимать очки, играть в квиддич, делая вид, что Алекто Кэрроу действительно преподает Маггловедение? Как она не сошла с ума, ежедневно и ежечасно зная, что Северус Снейп убил директора Альбуса? Как не стала шизофреничкой, жалея — кто бы мог подумать! — Гермиону Грейнджер, которая наверняка чувствовала то же самое, с маленькой поправкой на то, что ей не приходилось каждое утро завтракать за одним столом с убийцей, говоря ему:«Доброе утро, директор»?
Хуч понятия не имела, как пережила тот страшный год и битву за Хогвартс, в которой не принимала никакого участия, помимо эвакуации учащихся младших курсов. Просто кто-то должен быть героем, а кто-то — спасать детей. Это тоже было необходимо. Но зато она совершенно точно была готова размозжить голову о камни, когда выяснилось, что с трудом поправляющийся в больнице Святого Мунго Снейп все это время играл на правильной, «светлой» стороне, а Дамблдор, в чью непогрешимость она до сих пор верила, был не таким уж великодушным.
Навестить Северуса она так и не решилась: слишком свежи в памяти у обоих были озлобленность, отвращение, презрение… Когда первого сентября она не увидела фамилии Снейпа в списке учителей, ей на мгновение захотелось вернуться в предвоенные годы, когда еще жив был Волдеморт. Черт с ним, с Темным Лордом, зато Северус находился рядом, его можно было не только увидеть, а даже изредка, когда позволяла случайность, коснуться рукой…
Зельевар вернулся к преподаванию через год.
За это время преподавательница Полетов успела извести себя и окружающих ее мужчин поисками замены, написать четыре заявления об уходе («Роланда, но куда же ты пойдешь?» — «Минерва, хоть к черту на рога!»), порванных МакГонагалл, влюбиться в аврора Коннора и разлюбить его за излишний бюрократизм, пролечить руку у лучшего целителя во Франции, принять и отвергнуть предложение о замужестве от — ха-ха! — бывшего мужа… В общем, много чего сделала мадам Хуч за первый послевоенный год, лишь бы не думать о профессоре Снейпе.
Весь следующий год она посвятила покорению вершины под названием «Северус Тобиас Снейп». «Это будет покруче маггловского альпинизма, хоть бы и на восьмитысячник», — мрачно думала Роланда, выясняя на примере незадачливой профессора Квикли, что Снейп ненавидит жеманство, откровенность, ужимки… У нее сложилось четкое убеждение, что Северус ненавидит женщин вообще! Возможно, она заподозрила бы Снейпа в нетрадиционной ориентации, однако вовремя опомнилась, вспомнив о том, как зельевар смотрел на Грейнджер…
Известие о женитьбе двух главных героев светской хроники — Уизли и Грейнджер — абсолютно непьющая Хуч отпраздновала примерно так: она откупорила бутылку мартини, позвала на девичник Трелони и МакГонагалл и запомнила происходящее ровно до второго бокала. То, что творилось после третьего, милосердно ушло из ее памяти, как предрассветный туман, и она была безоблачно счастлива. Главное препятствие устранено, осталось лишь начать восхождение.
В течение третьего послевоенного года профессора Хуч и Снейп как-то незаметно подружились, приняв в свой Лагерь Одиноко Одиноких Одиночек (Хуч любила маггловскую культуру, незаметно приобщая к ней всех окружающих) только Трелони с ее любимым хересом. Вопреки мнению большинства, с друзьями Сивилла была вполне вменяема, скептически относилась к своим собственным, таким редким предсказаниям и виртуозно ругалась, не произнося при этом ни одного нецензурного слова, чем вносила в скучную обыденную школьную атмосферу свежий ветер.
Дружба со Снейпом так затянула Хуч, что однажды ей пришлось сесть и глубоко задуматься: а так ли ей нужна его любовь?
Ничего решить она не успела.
Страница 8 из 47
