Фандом: Гарри Поттер. Небольшая зарисовка о непродолжительном романе молодого Геллерта Гриндевальда и Сигнуса Блэка, последствия которого через семьдесят лет изменили судьбу магической Британии.
Добавить в моё избранное
30 мин, 24 сек 13929
Мне казалось, что я уже почти достиг своей цели — оставалось совсем немного, и кровь на моих руках должна была превратиться в жертвенную, расставляя акценты во всем, что творилось под моим руководством и с моего ведома. Но тут пришло сообщение, что Сигнуса больше нет. Сигнуса, которому было всего пятьдесят четыре, что по магическим меркам являлось лишь половиной жизни… Чья-то зависть, ненависть или просто ошибка привели его к смерти от неснимаемого проклятья. И тогда я понял, что человека, который смог бы оценить все, чего я достигну, больше нет в этом мире. Быть жестоким убийцей, быть циником и эгоистом — это я умел, но вот продолжать по-прежнему жить с мыслью, что Сигнус мертв, мне оказалось не под силу. И я сорвался…
Словно сама Магия отобрала у меня разум, сердце же я давным-давно добровольно отдал Сигнусу. Я перестал преследовать определенную цель, продолжая сеять хаос и боль вокруг себя. Так продолжалось больше года, пока не пришел Альбус Дамблдор — тот, кто когда-то проклял меня приворотом. Он пришел, чтобы остановить творимое мной зло. Правда, так считали окружающие, на самом же деле, он пришел за Бузинной палочкой. Уж я-то точно об этом знал и понял, что ему нужно. Мне этот Дар Смерти не принес ни счастья, ни особого богатства, ни власти. И я был твердо уверен, что именно эта палочка отобрала у меня то единственное, ради чего мне хотелось бы сохранить полноценную жизнь. Мое состояние после известия о смерти Сигнуса было похоже на одержимость и сумасшествие. Теперь-то я могу об этом сказать наверняка. А в то время…
Я устал от ужаса, в котором жил, поэтому не собирался сопротивляться, услышав, что меня вызывают на «честный» бой. Ожидать честности от Альбуса было бы верхом глупости, но я не стал комментировать лживые слова, иначе не удержался бы и убил его на месте. Моя палочка в самом деле была весьма сильна, особенно в колдовстве, несущем боль и разрушения. Когда Дамблдор выбил Бузинную палочку из моих рук, это сделало меня счастливым, ведь Дар Смерти уже не принадлежал мне. Я тогда упал на колени и обратился к всемогущей Госпоже с просьбой воссоединить меня с возлюбленным. Видимо, мое поведение озадачило Дамблдора, потому что он отказался от убийства, хоть я и видел мой смертный приговор в его глазах с первой минуты нашей встречи. А когда он проводил меня в Нурменгард, у него был растерянный и немного заинтригованный вид. Это меня озадачило. И лишь немного позже я понял, что он принял мои слова о воссоединении с возлюбленным на собственный счет. Я два дня смеялся, как тронувшийся разумом, над его глупостью. Может я и в самом деле был тогда сумасшедшим, но я от всей души желал, чтобы Альбус получил от Дара Смерти все, чего он заслуживает.
Я всегда был подвержен импульсивности, и вместе с тем мне требовалась сердечная привязанность для того, чтобы не чувствовать себя потерянным в этой жизни. Именно поэтому я не заметил в свое время наличия приворота Альбуса, посчитав свое состояние естественным, и именно из-за потери Сигнуса, который был моим своеобразным якорем, я пришел в то ужасное состояние, которое привело к множеству невинных жертв. Я не оправдываю себя. Мной полностью заслужено заключение в Нурменгард — он мое искупление. Я строил его для своих соперников, но судьбе было угодно, чтобы в стенах этой тюрьмы оказался я сам. Здесь не так уж плохо — мной не планировалось мучить тех, кто не согласен с моим мнением — я собирался их переубеждать. А следовательно, Нурменгард оснащен всем необходимым для более-менее приличной жизни: есть мебель, бытовые мелочи и одежда, а домовики снабжают едой — простой, но сытной. Здесь нет никаких вредящих волшебнику чар. Так что неудобство лишь одно — отсюда нельзя выйти, даже если у тебя не отобрали волшебную палочку. Я сам зачаровал это здание — открыть его можно только снаружи и, к слову, довольно просто. Но вот незадача — никто не знает, где находится Нурменгард, кроме меня. Чары заботятся о том, чтобы любой, кто здесь побывал, сразу после аппарации из этого ущелья больше никогда не мог достоверно вспомнить что-либо, что позволит ему отыскать путь сюда. Я это делал, чтобы избежать предательства — только я мог решать, кого можно отсюда выпустить. Теперь же я попал в собственную ловушку. Меня заперли, а ключ от моей тюрьмы «выбросили в море».
Зато у меня было достаточно времени, чтобы прийти в норму и смириться с действительностью. Одиночество, несомненно, пошло мне на пользу. Я редко думаю о Сигнусе, разве что в такой вот пасмурный осенний день, как сегодня. Однако мои воспоминания обычно не столь ярки, а боль разлуки уже много лет не давала о себе знать. Не имею представления, чем вызвано мое состояние, но я не жалею, что смог снова почувствовать себя живым, словно ненадолго встретился со своим возлюбленным. Никогда я не писал о своей одержимости Сигнусом в дневнике, считая это слишком личным, чтобы делиться этим даже с молчаливыми страницами тетради. Но, видимо, пришло время и для таких откровений с самим собой.
Словно сама Магия отобрала у меня разум, сердце же я давным-давно добровольно отдал Сигнусу. Я перестал преследовать определенную цель, продолжая сеять хаос и боль вокруг себя. Так продолжалось больше года, пока не пришел Альбус Дамблдор — тот, кто когда-то проклял меня приворотом. Он пришел, чтобы остановить творимое мной зло. Правда, так считали окружающие, на самом же деле, он пришел за Бузинной палочкой. Уж я-то точно об этом знал и понял, что ему нужно. Мне этот Дар Смерти не принес ни счастья, ни особого богатства, ни власти. И я был твердо уверен, что именно эта палочка отобрала у меня то единственное, ради чего мне хотелось бы сохранить полноценную жизнь. Мое состояние после известия о смерти Сигнуса было похоже на одержимость и сумасшествие. Теперь-то я могу об этом сказать наверняка. А в то время…
Я устал от ужаса, в котором жил, поэтому не собирался сопротивляться, услышав, что меня вызывают на «честный» бой. Ожидать честности от Альбуса было бы верхом глупости, но я не стал комментировать лживые слова, иначе не удержался бы и убил его на месте. Моя палочка в самом деле была весьма сильна, особенно в колдовстве, несущем боль и разрушения. Когда Дамблдор выбил Бузинную палочку из моих рук, это сделало меня счастливым, ведь Дар Смерти уже не принадлежал мне. Я тогда упал на колени и обратился к всемогущей Госпоже с просьбой воссоединить меня с возлюбленным. Видимо, мое поведение озадачило Дамблдора, потому что он отказался от убийства, хоть я и видел мой смертный приговор в его глазах с первой минуты нашей встречи. А когда он проводил меня в Нурменгард, у него был растерянный и немного заинтригованный вид. Это меня озадачило. И лишь немного позже я понял, что он принял мои слова о воссоединении с возлюбленным на собственный счет. Я два дня смеялся, как тронувшийся разумом, над его глупостью. Может я и в самом деле был тогда сумасшедшим, но я от всей души желал, чтобы Альбус получил от Дара Смерти все, чего он заслуживает.
Я всегда был подвержен импульсивности, и вместе с тем мне требовалась сердечная привязанность для того, чтобы не чувствовать себя потерянным в этой жизни. Именно поэтому я не заметил в свое время наличия приворота Альбуса, посчитав свое состояние естественным, и именно из-за потери Сигнуса, который был моим своеобразным якорем, я пришел в то ужасное состояние, которое привело к множеству невинных жертв. Я не оправдываю себя. Мной полностью заслужено заключение в Нурменгард — он мое искупление. Я строил его для своих соперников, но судьбе было угодно, чтобы в стенах этой тюрьмы оказался я сам. Здесь не так уж плохо — мной не планировалось мучить тех, кто не согласен с моим мнением — я собирался их переубеждать. А следовательно, Нурменгард оснащен всем необходимым для более-менее приличной жизни: есть мебель, бытовые мелочи и одежда, а домовики снабжают едой — простой, но сытной. Здесь нет никаких вредящих волшебнику чар. Так что неудобство лишь одно — отсюда нельзя выйти, даже если у тебя не отобрали волшебную палочку. Я сам зачаровал это здание — открыть его можно только снаружи и, к слову, довольно просто. Но вот незадача — никто не знает, где находится Нурменгард, кроме меня. Чары заботятся о том, чтобы любой, кто здесь побывал, сразу после аппарации из этого ущелья больше никогда не мог достоверно вспомнить что-либо, что позволит ему отыскать путь сюда. Я это делал, чтобы избежать предательства — только я мог решать, кого можно отсюда выпустить. Теперь же я попал в собственную ловушку. Меня заперли, а ключ от моей тюрьмы «выбросили в море».
Зато у меня было достаточно времени, чтобы прийти в норму и смириться с действительностью. Одиночество, несомненно, пошло мне на пользу. Я редко думаю о Сигнусе, разве что в такой вот пасмурный осенний день, как сегодня. Однако мои воспоминания обычно не столь ярки, а боль разлуки уже много лет не давала о себе знать. Не имею представления, чем вызвано мое состояние, но я не жалею, что смог снова почувствовать себя живым, словно ненадолго встретился со своим возлюбленным. Никогда я не писал о своей одержимости Сигнусом в дневнике, считая это слишком личным, чтобы делиться этим даже с молчаливыми страницами тетради. Но, видимо, пришло время и для таких откровений с самим собой.
Страница 8 из 9
