Фандом: Гарри Поттер. Небольшая зарисовка о непродолжительном романе молодого Геллерта Гриндевальда и Сигнуса Блэка, последствия которого через семьдесят лет изменили судьбу магической Британии.
Добавить в моё избранное
30 мин, 24 сек 13928
Геллерту тогда пришла на ум мысль, что в противовес этому замечанию, было бы неплохо, напротив, поспособствовать появлению на свет большего числа детей от умных и талантливых родителей. Он рассмотрел этот вопрос, конечно же, именно с точки зрения магических возможностей.
Позже, когда уснувший Сигнус уже сладко сопел, Геллерт еще долго лежал без сна. Время от времени на его лице отражались то улыбка, то болезненная гримаса глубокой печали. В конце концов он поднялся с кровати и, для верности наслав сонные чары на Сигнуса, достал из его сумки тот самый мраморный фиал. Семя в нем было насыщено магией обоюдного удовольствия при соитии, осталось только передать ему еще совсем немного — магическую печать согласия на использование семени в обряде. Для этого Геллерту даже не было необходимости вскрывать фиал. Справившись со своей задачей, он теперь был полностью уверен, что его сперма, заключенная в этот сосуд, сможет найти применение исключительно только в обряде зачатия, если же семя попытаются использовать для каких-либо других целей, то оно просто моментально превратится в прах. Подстраховавшись таким образом и оставив все же себе надежду когда-нибудь в будущем узнать о ребенке, в котором будет течь кровь и его, и Сигнуса, Геллерт спокойно уснул.
На следующий день Сигнус Блэк отправился в Британию, чтобы сочетаться браком с выбранной ему в жены девушкой из уважаемого магического рода. А Геллерт Гриндевальд с удвоенной энергией взялся за претворение в жизнь своего плана по завоеванию мира. Геллерт надеялся, что придет день, и он снова сможет увидеть любовь в глазах Сигнуса, глядящего ему прямо в душу.
С трудом оторвав взгляд от огня в камине, Геллерт понял, что прошлое словно ожило в его памяти — снова было невыносимо больно, как когда-то при расставании с Сигнусом. Переведя сбившееся от нахлынувших чувств дыхание, Геллерт продолжил писать:
«Сигнус Блэк — так звали парня, которого я встретил выходящим от профессора Глаубера. Я познакомился с ним в тот же день. Мы стали любовниками. Я и сам не заметил, как наши отношения» без обязательств«переросли в настоящую привязанность. Можно было бы сомневаться в том, что мои чувства были естественными, однако, как я позже смог выяснить — только искренняя любовь способна разрушить чары приворота, что и произошло со мной не более чем через три месяца после знакомства с Сигнусом. Он был неутомимым выдумщиком, наполняя мою жизнь радостью и красками, заставляя смеяться и дышать полной грудью. Десять месяцев — столько было отмерено судьбой для нашего счастья. Его позвал долг перед родом, которому требовались наследники, а я с головой окунулся в свою работу. Мы так больше никогда и не увиделись.»
Перед своим уходом он тайно взял мое семя, надеясь в будущем произвести на свет нашего общего ребенка. Я позаботился, чтобы его действия не были признаны Магией как кража, тем самым увеличив вероятность зачатия при проведении ритуала. Когда жена Сигнуса приводила в мир очередное дитя, а их было четверо, я с замиранием сердца ожидал, что дядя Алард, который в то время был главой нашего рода, придет ко мне с вопросом — откуда у меня ребенок? Я был твердо уверен, что моего сына — почему-то о дочери я даже и не помышлял — магия рода обязательно признает, потому что он просто обязан быть необыкновенным. Ведь это же должен был быть ребенок мой и Сигнуса… Но Магия молчала… То ли мой род решил, что ему бастарды не нужны, то ли Сигнус так и не рискнул исполнить свое желание. Скорее всего — он просто забыл обо мне, тогда как я…
Я с каждым годом все больше бредил им и даже проверял себя на приворотные чары, подумав, что история могла повториться. А позже, ничего не обнаружив, клял себя за то, что мог усомниться в любви Сигнуса. Было время, когда я пытался с помощью зелья унять свое болезненное чувство беззаветной привязанности. Но и это не помогло… Я ощущал что-то роковое в моем влечении к Сигнусу Блэку. Конечно же, можно было отправиться в Британию и напомнить о своем существовании, но я не хотел портить жизнь человеку, который был единственным в этом мире, кто все еще оставался мне неизменно дорог.
Мои планы по завоеванию мира начинали воплощаться в жизнь, правда, не совсем так, как мне бы хотелось. Магглы оказались весьма кровожадными. Пострадавших было намного больше, чем я даже мог предположить. И чем их становилось больше, тем сильнее я жаждал довести дело до победного конца, чтобы те жизни, которые уже были потеряны, не стали напрасными жертвами. Мне жизненно необходимо было получить власть над всем в этом мире, чтобы, как я тогда думал, дать свободу нашей с Сигнусом любви. Конечно же, я заблуждался…
Я солгал бы, если бы заявил, что не интересовался жизнью магического мира Британии и в частности — Сигнуса Блэка. Нет, я не следил за ним, не нанимал шпионов и соглядатаев, но никогда не упускал случая расспросить тех, кто побывал в Британии, о жизни английской магической элиты, в которую входил и род Блэков.
Позже, когда уснувший Сигнус уже сладко сопел, Геллерт еще долго лежал без сна. Время от времени на его лице отражались то улыбка, то болезненная гримаса глубокой печали. В конце концов он поднялся с кровати и, для верности наслав сонные чары на Сигнуса, достал из его сумки тот самый мраморный фиал. Семя в нем было насыщено магией обоюдного удовольствия при соитии, осталось только передать ему еще совсем немного — магическую печать согласия на использование семени в обряде. Для этого Геллерту даже не было необходимости вскрывать фиал. Справившись со своей задачей, он теперь был полностью уверен, что его сперма, заключенная в этот сосуд, сможет найти применение исключительно только в обряде зачатия, если же семя попытаются использовать для каких-либо других целей, то оно просто моментально превратится в прах. Подстраховавшись таким образом и оставив все же себе надежду когда-нибудь в будущем узнать о ребенке, в котором будет течь кровь и его, и Сигнуса, Геллерт спокойно уснул.
На следующий день Сигнус Блэк отправился в Британию, чтобы сочетаться браком с выбранной ему в жены девушкой из уважаемого магического рода. А Геллерт Гриндевальд с удвоенной энергией взялся за претворение в жизнь своего плана по завоеванию мира. Геллерт надеялся, что придет день, и он снова сможет увидеть любовь в глазах Сигнуса, глядящего ему прямо в душу.
С трудом оторвав взгляд от огня в камине, Геллерт понял, что прошлое словно ожило в его памяти — снова было невыносимо больно, как когда-то при расставании с Сигнусом. Переведя сбившееся от нахлынувших чувств дыхание, Геллерт продолжил писать:
«Сигнус Блэк — так звали парня, которого я встретил выходящим от профессора Глаубера. Я познакомился с ним в тот же день. Мы стали любовниками. Я и сам не заметил, как наши отношения» без обязательств«переросли в настоящую привязанность. Можно было бы сомневаться в том, что мои чувства были естественными, однако, как я позже смог выяснить — только искренняя любовь способна разрушить чары приворота, что и произошло со мной не более чем через три месяца после знакомства с Сигнусом. Он был неутомимым выдумщиком, наполняя мою жизнь радостью и красками, заставляя смеяться и дышать полной грудью. Десять месяцев — столько было отмерено судьбой для нашего счастья. Его позвал долг перед родом, которому требовались наследники, а я с головой окунулся в свою работу. Мы так больше никогда и не увиделись.»
Перед своим уходом он тайно взял мое семя, надеясь в будущем произвести на свет нашего общего ребенка. Я позаботился, чтобы его действия не были признаны Магией как кража, тем самым увеличив вероятность зачатия при проведении ритуала. Когда жена Сигнуса приводила в мир очередное дитя, а их было четверо, я с замиранием сердца ожидал, что дядя Алард, который в то время был главой нашего рода, придет ко мне с вопросом — откуда у меня ребенок? Я был твердо уверен, что моего сына — почему-то о дочери я даже и не помышлял — магия рода обязательно признает, потому что он просто обязан быть необыкновенным. Ведь это же должен был быть ребенок мой и Сигнуса… Но Магия молчала… То ли мой род решил, что ему бастарды не нужны, то ли Сигнус так и не рискнул исполнить свое желание. Скорее всего — он просто забыл обо мне, тогда как я…
Я с каждым годом все больше бредил им и даже проверял себя на приворотные чары, подумав, что история могла повториться. А позже, ничего не обнаружив, клял себя за то, что мог усомниться в любви Сигнуса. Было время, когда я пытался с помощью зелья унять свое болезненное чувство беззаветной привязанности. Но и это не помогло… Я ощущал что-то роковое в моем влечении к Сигнусу Блэку. Конечно же, можно было отправиться в Британию и напомнить о своем существовании, но я не хотел портить жизнь человеку, который был единственным в этом мире, кто все еще оставался мне неизменно дорог.
Мои планы по завоеванию мира начинали воплощаться в жизнь, правда, не совсем так, как мне бы хотелось. Магглы оказались весьма кровожадными. Пострадавших было намного больше, чем я даже мог предположить. И чем их становилось больше, тем сильнее я жаждал довести дело до победного конца, чтобы те жизни, которые уже были потеряны, не стали напрасными жертвами. Мне жизненно необходимо было получить власть над всем в этом мире, чтобы, как я тогда думал, дать свободу нашей с Сигнусом любви. Конечно же, я заблуждался…
Я солгал бы, если бы заявил, что не интересовался жизнью магического мира Британии и в частности — Сигнуса Блэка. Нет, я не следил за ним, не нанимал шпионов и соглядатаев, но никогда не упускал случая расспросить тех, кто побывал в Британии, о жизни английской магической элиты, в которую входил и род Блэков.
Страница 7 из 9
