Фандом: Гарри Поттер. Небольшая зарисовка о непродолжительном романе молодого Геллерта Гриндевальда и Сигнуса Блэка, последствия которого через семьдесят лет изменили судьбу магической Британии.
Добавить в моё избранное
30 мин, 24 сек 13921
В обществе могут посчитать это проявлением неуважения к семье моей будущей жены. Геллерт, не молчи. Ты же понимаешь, что я не могу ослушаться, — Сигнус сглотнул, стараясь сдержать эмоции — он не предполагал, что его счастье окажется столь коротким.
Геллерт отошел от окна, в которое упрямо пялился уже добрых полчаса после того, как Сигнус зачитал ему письмо от своего отца, в котором ему настоятельно рекомендовалось, не откладывая, вернуться домой для проведения обряда магического бракосочетания.
— Я все понимаю, Сигнус. Иди ко мне, — Геллерт раскрыл объятия, увидев в глазах своего любовника непролитые слезы. — Ты ведь в любом случае не прямо сейчас отправишься в Британию? Значит, у нас есть еще немного времени, чтобы побыть вместе. Я отложу все свои дела. Мы будем есть, пить, гулять и заниматься любовью… — прижав к себе Сигнуса, Геллерт молил Мерлина, чтобы голос не подвел его и не дрогнул.
— Я закажу себе портключ завтра. Так что дня три-четыре у нас еще есть, — прошептал Сигнус, явно воюя со слезами и по ходу проигрывая им, потому что свои слова он закончил совсем уж непривлекательным всхлипом.
Все было почти так, как и сказал Геллерт — они целыми днями не расставались, засыпая лишь тогда, когда усталость валила их с ног. Правда, на прогулку они попали лишь один раз, совместив ее с визитом в отдел международных связей и заказав там межконтинентальный портключ.
Накануне прощания Геллерт заметил, что Сигнус выглядит так, словно отважился на что-то необычное, а возможно, даже и опасное — его глаза горели решительностью и, как ни странно, предвкушением. Геллерт взял себе на заметку, что за Сигнусом нужно внимательно понаблюдать, чтобы тот вдруг не натворил глупостей. Как бы там ни было, но ни неизвестная Геллерту Виолетта, ни, тем более, род Блэк не были виновны в том, что таков уж был заведенный порядок вещей в магическом мире — о будущем браке сговаривались зачастую тогда, когда у детей только-только начинала проявляться магия, и если к их совершеннолетию оба рода по-прежнему были заинтересованы в этом союзе, то заключался брак. Так что, кто такой Геллерт, чтобы менять веками почитающиеся правила? Вот когда он подомнет этот мир под себя — тогда он сможет издавать свои законы и придумывать собственные правила. Тогда никто не отнимет у него Сигнуса. Так думал Геллерт Гриндевальд, стараясь скрыть, что его сердце разбито и кровоточит.
В активной позиции Сигнус всегда был предельно заботлив, почему-то воспринимая смену ролей как особенно ценный дар от Геллерта, который даже немного в мыслях посмеивался над этим, считая всю эту возню за доминирование в постели полной ерундой — главным в сексе, по его мнению, было получать удовольствие самому и дарить его любимому человеку. Но в этот раз казалось, что Сигнус переплюнул даже себя самого — он словно поклонялся телу Геллерта, доводя его до умопомрачения своей нежностью и вниманием. Не осталось ни одного пятнышка больше кната размером, которое он не поцеловал бы, не погладил или не приласкал. И когда они достигли пика удовольствия, и Геллерт был готов расслабиться, чтобы унять бешеный стук сердца, он вдруг почувствовал непривычное движение магии рядом с собой. Приоткрыв немного глаза, которые абсолютно всегда закрывал в такой напряженно-сладкий для себя момент, он сквозь ресницы заметил, что его семя, выплеснувшись во время оргазма, магией было остановлено в воздухе, и Сигнус теперь ловко поместил его в мраморный фиал и тут же запечатал чарами. Геллерт решил не признаваться, что он заметил манипуляции Сигнуса, который так счастливо улыбался, словно ему позволили не спешить домой. Следовало узнать, что он задумал.
Возможность убедиться в том, что Сигнус не замышлял никакого преступления против Геллерта выпала очень скоро. За обедом он выпил чуть больше вина, чем обычно позволял себе, и, опьянев от непривычки, как бы между прочим высказался о том, что очень хотел бы, чтобы у них был общий ребенок. Геллерт этим не удовлетворился и сделал то, чего ни разу не позволял себе с Сигнусом — прочитал его поверхностные мысли. Будучи врожденным менталистом, это ему не составило ни малейшей сложности. Выясненное его потрясло — Сигнус собирался уговорить свою супругу выносить обрядового ребенка. Не первым, конечно, который должен был стать наследником рода Блэк, и, возможно, даже не вторым, но он планировал обязательно упросить супругу пойти ему навстречу. «Глупый, — с нежностью глядя на Сигнуса, подумал Геллерт. — Мог бы просто попросить и получить желаемое в дар. Я бы не отказал. А так… Эякулят, взятый без согласия, при долгом хранении под консервирующими чарами уже через пару лет станет малопродуктивным для обряда зачатия». Геллерт совсем недавно немного интересовался вопросом передачи важных наследственных качеств как можно большему числу потомков. Это случилось после едкого замечания одного из магглов о том, что следует наложить запрет на размножение дураков.
Геллерт отошел от окна, в которое упрямо пялился уже добрых полчаса после того, как Сигнус зачитал ему письмо от своего отца, в котором ему настоятельно рекомендовалось, не откладывая, вернуться домой для проведения обряда магического бракосочетания.
— Я все понимаю, Сигнус. Иди ко мне, — Геллерт раскрыл объятия, увидев в глазах своего любовника непролитые слезы. — Ты ведь в любом случае не прямо сейчас отправишься в Британию? Значит, у нас есть еще немного времени, чтобы побыть вместе. Я отложу все свои дела. Мы будем есть, пить, гулять и заниматься любовью… — прижав к себе Сигнуса, Геллерт молил Мерлина, чтобы голос не подвел его и не дрогнул.
— Я закажу себе портключ завтра. Так что дня три-четыре у нас еще есть, — прошептал Сигнус, явно воюя со слезами и по ходу проигрывая им, потому что свои слова он закончил совсем уж непривлекательным всхлипом.
Все было почти так, как и сказал Геллерт — они целыми днями не расставались, засыпая лишь тогда, когда усталость валила их с ног. Правда, на прогулку они попали лишь один раз, совместив ее с визитом в отдел международных связей и заказав там межконтинентальный портключ.
Накануне прощания Геллерт заметил, что Сигнус выглядит так, словно отважился на что-то необычное, а возможно, даже и опасное — его глаза горели решительностью и, как ни странно, предвкушением. Геллерт взял себе на заметку, что за Сигнусом нужно внимательно понаблюдать, чтобы тот вдруг не натворил глупостей. Как бы там ни было, но ни неизвестная Геллерту Виолетта, ни, тем более, род Блэк не были виновны в том, что таков уж был заведенный порядок вещей в магическом мире — о будущем браке сговаривались зачастую тогда, когда у детей только-только начинала проявляться магия, и если к их совершеннолетию оба рода по-прежнему были заинтересованы в этом союзе, то заключался брак. Так что, кто такой Геллерт, чтобы менять веками почитающиеся правила? Вот когда он подомнет этот мир под себя — тогда он сможет издавать свои законы и придумывать собственные правила. Тогда никто не отнимет у него Сигнуса. Так думал Геллерт Гриндевальд, стараясь скрыть, что его сердце разбито и кровоточит.
В активной позиции Сигнус всегда был предельно заботлив, почему-то воспринимая смену ролей как особенно ценный дар от Геллерта, который даже немного в мыслях посмеивался над этим, считая всю эту возню за доминирование в постели полной ерундой — главным в сексе, по его мнению, было получать удовольствие самому и дарить его любимому человеку. Но в этот раз казалось, что Сигнус переплюнул даже себя самого — он словно поклонялся телу Геллерта, доводя его до умопомрачения своей нежностью и вниманием. Не осталось ни одного пятнышка больше кната размером, которое он не поцеловал бы, не погладил или не приласкал. И когда они достигли пика удовольствия, и Геллерт был готов расслабиться, чтобы унять бешеный стук сердца, он вдруг почувствовал непривычное движение магии рядом с собой. Приоткрыв немного глаза, которые абсолютно всегда закрывал в такой напряженно-сладкий для себя момент, он сквозь ресницы заметил, что его семя, выплеснувшись во время оргазма, магией было остановлено в воздухе, и Сигнус теперь ловко поместил его в мраморный фиал и тут же запечатал чарами. Геллерт решил не признаваться, что он заметил манипуляции Сигнуса, который так счастливо улыбался, словно ему позволили не спешить домой. Следовало узнать, что он задумал.
Возможность убедиться в том, что Сигнус не замышлял никакого преступления против Геллерта выпала очень скоро. За обедом он выпил чуть больше вина, чем обычно позволял себе, и, опьянев от непривычки, как бы между прочим высказался о том, что очень хотел бы, чтобы у них был общий ребенок. Геллерт этим не удовлетворился и сделал то, чего ни разу не позволял себе с Сигнусом — прочитал его поверхностные мысли. Будучи врожденным менталистом, это ему не составило ни малейшей сложности. Выясненное его потрясло — Сигнус собирался уговорить свою супругу выносить обрядового ребенка. Не первым, конечно, который должен был стать наследником рода Блэк, и, возможно, даже не вторым, но он планировал обязательно упросить супругу пойти ему навстречу. «Глупый, — с нежностью глядя на Сигнуса, подумал Геллерт. — Мог бы просто попросить и получить желаемое в дар. Я бы не отказал. А так… Эякулят, взятый без согласия, при долгом хранении под консервирующими чарами уже через пару лет станет малопродуктивным для обряда зачатия». Геллерт совсем недавно немного интересовался вопросом передачи важных наследственных качеств как можно большему числу потомков. Это случилось после едкого замечания одного из магглов о том, что следует наложить запрет на размножение дураков.
Страница 6 из 9
