Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
Добавить в моё избранное
274 мин, 43 сек 11715
Эль готов был поклясться, что всё это арзак проделал совершенно неосознанно, но привычно для себя. Как будто всю жизнь провёл среди тех самых крокодилов. Или ещё кого-то столь же кровожадного.
Плавные, обманчиво-неторопливые, таящие взрывную силу и ярость движения бойца. Стремительный, настороженно-оценивающий взгляд воина, со всех сторон окружённого врагами: ну? Кто первый?
И при всём этом — фантастическая открытость, уязвимость и покорность. Не отнятая прихотью хозяина способность чувствовать, переживать… быть самим собой! Острая, почти болезненная стыдливость — до слёз, до боли от ногтей, впивающихся в ладони… ведь он, Эль, заметил это, всё заметил! Просто не придал значения — проблемы арзаков, как говорится, менвитов не… заботят. Но… почему проблемы одного конкретно взятого арзака вдруг так зацепили одного конкретно взятого менвита?
Только ли потому, что этот арзак не вписывался в привычные менвиту координаты и установки?
«Кто же ты — раб по имени Лан? Кто сделал тебя таким? Почему Ра-Хор позволил тебе чувствовать?»
Эль-Сун склонился над спящим. И тут заметил то, что сперва ускользнуло от его внимания.
По всей видимости раб заснул только недавно. А перед сном тоже, как сейчас Эль, долго маялся бессонницей.
И ещё…
«Он что… плакал?» — в некотором замешательстве подумал зоолог, заметив ещё не высохшие влажные следы под ресницами и на щеках арзака. — Тогда почему я ничего не слышал?
Видимо, потому и не слышал — пришёл сам собой ответ, — что дрых без задних ног. А рабы… Рабы не плачут. Никогда. Потому что все их чувства выморожены. Гипнозом.
«Но у этого-то — не выморожены!»
Плакать беззвучно, стараясь не выдать себя ни всхлипом, ни стоном… не разбудить спящего рядом…
На чистом лбу Лана между напряжённо сдвинутыми бровями сидела морщинка, которую Эль заметил ещё в предыдущую ночь. Кажется, за день она даже стала глубже…
Рука Эля сама собой потянулась дотронуться, разгладить, стереть эту горькую складочку…
И вдруг снаружи раздался такой громкий, дикий и душераздирающий ВОПЛЬ, что менвит подпрыгнул от неожиданности и тут же машинально схватился за оружие — охотничью лазерную винтовку, лежащую сбоку у стенки палатки!
Что касается раба, то он вскинулся с испуганным вскриком и тут же судорожно задёргался, невольно запутавшись в своём спальнике. Эль-Сун, метнувшись, немедленно прижал его к земле своим телом.
— Тихо! — прошипел он, приблизив лицо к дрожащему и ничего не понимающему спросонья арзаку. — Тихо ты, успокойся! И ради всего святого, молчи!
— Гос… подин, что это… было? — выдохнул раб. Он прекратил попытки выпутаться из мешка, но продолжал непроизвольно вздрагивать.
— Не знаю! — так же шёпотом ответил зоолог. — Кто-то заорал там, снаружи. Возможно, какой-то местный зверь. Или даже чудовище… Тихо! Вот, опять! Слышишь?
Вопль повторился. Потом ещё. И ещё — но уже в несколько другом тембре. Кажется, неведомый крикун был не один!
Эль-Сун вдруг подумал, что бы сталось с арзаком, оставь он его ночевать под открытым небом один на один с неведомыми и, может быть, опасными беллиорскими тварями.
Скорее всего, ничего хорошего! Может, и сожрали бы нафиг!
Зоолог подавил неприятный холодок в груди и лишний раз порадовался своей предусмотрительности.
Они невольно встретились взглядами. А потом Лан скосил глаза на винтовку в руке менвита.
— Господин… Вы…
— Хочешь спросить, не собираюсь ли я вылезти и узнать, кто же там так надрывается?
— Нет, господин… Я только хотел… — Лан процвёл неловким румянцем, по обыкновению чуть прикусил губу и отвёл взгляд, — Попросить вас… если вам, конечно, не трудно… слезть с меня…
Только сейчас менвит вспомнил, что всё ещё почти лежит на своём куда более хрупком спутнике, придавив его к полу палатки чуть ли не всем своим немалым весом.
— О! — хмыкнул он и немедленно откатился в сторону. — Я и забыл!
— Спасибо, господин! — тихо отозвался арзак и едва заметно пошевелился, разминая помятые мышцы. На избранника он смотреть избегал.
Вопли снаружи время от времени повторялись. Кажется, беллиорские твари, сколько бы их там ни было, ссорились. Во всяком случае интонации были очень уж говорящие!
— Отношения, что ли, выясняют? — пробормотал Эль-Сун, прислушиваясь.
— А может, делят что-то? Или… кого-то? — как-то робко предположил Лан.
— Нас, например, ага! — хмыкнул менвит. — Кому кого жрать!
Арзак поёжился и кинул тревожный взгляд на закрытый на «молнию» выход из палатки. Сомнительная защита — если там, снаружи, действительно засели кровожадные чудовища!
— Ну… я вообще-то имел в виду ссору самцов из-за самки, господин… — проговорил он. — Помните, как вчера крокодилы на реке?
— Хм…
Плавные, обманчиво-неторопливые, таящие взрывную силу и ярость движения бойца. Стремительный, настороженно-оценивающий взгляд воина, со всех сторон окружённого врагами: ну? Кто первый?
И при всём этом — фантастическая открытость, уязвимость и покорность. Не отнятая прихотью хозяина способность чувствовать, переживать… быть самим собой! Острая, почти болезненная стыдливость — до слёз, до боли от ногтей, впивающихся в ладони… ведь он, Эль, заметил это, всё заметил! Просто не придал значения — проблемы арзаков, как говорится, менвитов не… заботят. Но… почему проблемы одного конкретно взятого арзака вдруг так зацепили одного конкретно взятого менвита?
Только ли потому, что этот арзак не вписывался в привычные менвиту координаты и установки?
«Кто же ты — раб по имени Лан? Кто сделал тебя таким? Почему Ра-Хор позволил тебе чувствовать?»
Эль-Сун склонился над спящим. И тут заметил то, что сперва ускользнуло от его внимания.
По всей видимости раб заснул только недавно. А перед сном тоже, как сейчас Эль, долго маялся бессонницей.
И ещё…
«Он что… плакал?» — в некотором замешательстве подумал зоолог, заметив ещё не высохшие влажные следы под ресницами и на щеках арзака. — Тогда почему я ничего не слышал?
Видимо, потому и не слышал — пришёл сам собой ответ, — что дрых без задних ног. А рабы… Рабы не плачут. Никогда. Потому что все их чувства выморожены. Гипнозом.
«Но у этого-то — не выморожены!»
Плакать беззвучно, стараясь не выдать себя ни всхлипом, ни стоном… не разбудить спящего рядом…
На чистом лбу Лана между напряжённо сдвинутыми бровями сидела морщинка, которую Эль заметил ещё в предыдущую ночь. Кажется, за день она даже стала глубже…
Рука Эля сама собой потянулась дотронуться, разгладить, стереть эту горькую складочку…
И вдруг снаружи раздался такой громкий, дикий и душераздирающий ВОПЛЬ, что менвит подпрыгнул от неожиданности и тут же машинально схватился за оружие — охотничью лазерную винтовку, лежащую сбоку у стенки палатки!
Что касается раба, то он вскинулся с испуганным вскриком и тут же судорожно задёргался, невольно запутавшись в своём спальнике. Эль-Сун, метнувшись, немедленно прижал его к земле своим телом.
— Тихо! — прошипел он, приблизив лицо к дрожащему и ничего не понимающему спросонья арзаку. — Тихо ты, успокойся! И ради всего святого, молчи!
— Гос… подин, что это… было? — выдохнул раб. Он прекратил попытки выпутаться из мешка, но продолжал непроизвольно вздрагивать.
— Не знаю! — так же шёпотом ответил зоолог. — Кто-то заорал там, снаружи. Возможно, какой-то местный зверь. Или даже чудовище… Тихо! Вот, опять! Слышишь?
Вопль повторился. Потом ещё. И ещё — но уже в несколько другом тембре. Кажется, неведомый крикун был не один!
Эль-Сун вдруг подумал, что бы сталось с арзаком, оставь он его ночевать под открытым небом один на один с неведомыми и, может быть, опасными беллиорскими тварями.
Скорее всего, ничего хорошего! Может, и сожрали бы нафиг!
Зоолог подавил неприятный холодок в груди и лишний раз порадовался своей предусмотрительности.
Они невольно встретились взглядами. А потом Лан скосил глаза на винтовку в руке менвита.
— Господин… Вы…
— Хочешь спросить, не собираюсь ли я вылезти и узнать, кто же там так надрывается?
— Нет, господин… Я только хотел… — Лан процвёл неловким румянцем, по обыкновению чуть прикусил губу и отвёл взгляд, — Попросить вас… если вам, конечно, не трудно… слезть с меня…
Только сейчас менвит вспомнил, что всё ещё почти лежит на своём куда более хрупком спутнике, придавив его к полу палатки чуть ли не всем своим немалым весом.
— О! — хмыкнул он и немедленно откатился в сторону. — Я и забыл!
— Спасибо, господин! — тихо отозвался арзак и едва заметно пошевелился, разминая помятые мышцы. На избранника он смотреть избегал.
Вопли снаружи время от времени повторялись. Кажется, беллиорские твари, сколько бы их там ни было, ссорились. Во всяком случае интонации были очень уж говорящие!
— Отношения, что ли, выясняют? — пробормотал Эль-Сун, прислушиваясь.
— А может, делят что-то? Или… кого-то? — как-то робко предположил Лан.
— Нас, например, ага! — хмыкнул менвит. — Кому кого жрать!
Арзак поёжился и кинул тревожный взгляд на закрытый на «молнию» выход из палатки. Сомнительная защита — если там, снаружи, действительно засели кровожадные чудовища!
— Ну… я вообще-то имел в виду ссору самцов из-за самки, господин… — проговорил он. — Помните, как вчера крокодилы на реке?
— Хм…
Страница 19 из 79
