Как куются Патронусы

— О, он объяснял мне теорию щитовых чар против материальных предметов. И показал, где я именно ошибалась, — Кэти была явно рада резкой смене темы. — А ты зачем к нему шёл? Если не секрет, конечно.

— Ну что ты, какие секреты? — я рассмеялся, справившись, наконец, со своими непристойными мыслями. — Помнишь, как я красиво кувыркался, падая с метлы? — Кэти кивнула, вздрогнув от воспоминаний. Видимо, и правда хорошо летел. — Ну вот, я так больше не хочу, поэтому шёл попросить его научить меня отгонять этих тварей, — даже воспоминания о них были неприятны, я поёжился.

— Это очень сложные чары, Гарри, — Кэти сморщила носик, что-то вспоминая. — Кажется, называются Патронус или как-то так. Я от папы слышала, — поделилась, наконец, информацией Кэти. Отлично, если профессор Люпин откажется, можно будет поискать в библиотеке. Кэти даже не подозревала, как, возможно, облегчила мне жизнь.

— Спасибо! Если научусь, ты первая, кому я покажу, — от избытка чувств хотелось сделать что-нибудь приятное. Но, кажется, я чего-то не учёл. Кэти помрачнела, улыбку будто стёрли с её лица, да и взгляд ощутимо похолодел.

— Эм, спасибо за столь… — она помедлила, перед тем как процедить сквозь зубы: — Столь щедрое предложение. Я, пожалуй, пойду, — с этими словами Кэти резко развернулась и быстрым шагом удалилась в сторону Гриффиндорского общежития.

— И что это было? — я озадаченно посмотрел на висевшую на стене картину, изображавшую эпическую битву рыцаря и дракона за прикованную на заднем плане принцессу. Картина была ощутимо старой и висела тут, скорей всего, не первую сотню лет. За это время драка обитателям явно приелась, и теперь рыцарь нагло ржал, прикрывая рот латной рукавицей, закованная в цепи девушка возвела глаза к небу, и даже дракон сделал укоризненную морду, причём до Мерлина выразительно. Да что происходит-то? Мысленно послав всех к Моргане на опыты, я вошёл, наконец, в аудиторию. Смех смехом, а Патронус, как говорится, сам не наколдуется.

Вечером того же дня, заручившись обещанием Люпина, что научить он меня попробует, но ничего не обещает, я вернулся в гостиную. Приветливо улыбнувшись женской половине нашей команды по квиддичу, я с удивлением обнаружил, что Кэти меня игнорирует, а Анджелина и Алисия явно неодобрительно качают головой, посматривая в мою сторону. Это напомнило о странной послеобеденной ситуации с Белл. За разъяснениями я направился к Гермионе, что-то мне подсказывало, что пытаться поговорить с самой Кэти было идеей, опасной для жизни.

К самой умной гриффиндорке можно было обратиться двумя способами. Первый включал в себя долгое и нудное дёргание за рукава мантии, тычки в бок и обращения к её совести. В это время можно было признаваться ей в любви, поносить Трансфигурацию и рассуждать о сексуальных предпочтениях Северуса Снейпа, максимум шикнула бы в ответ. И второй…

— Герми? — сокращения своего имени она дико не любила, но это был стопроцентный вариант отвлечь её от учёбы. Меня ожидал пятиминутный шторм на тему «назови так меня ещё раз и получишь учебником по пустой лохматой голове». Словарный запас Гермионы впечатлял, за эти пять минут она ни разу не повторилась. Умением морально унизить человека, не прибегая к оскорбительным выражениям, она владела замечательно, каждый день старательно тренируясь на мне и Роне. В основном, конечно, на втором. Близнецы их уже иначе как «супругами с двадцатилетним стажем» не называли. За глаза, разумеется. У Гермионы было что сказать даже пятикурсникам. Но я отвлёкся. Когда поток негатива иссяк и Гермиона была готова к конструктивному диалогу, я продолжил:

— Кхм, так вот. Спасибо, что откликнулась, — глаза Гермионы опасно сузились, и я поспешил воззвать к её слабому месту — к уверенности, что она знает всё и ещё чуть больше. — Мне нужна твоя помощь, — я пересказал ей всю ситуацию у класса Защиты, благоразумно опустив некоторые детали. — И теперь они даже со мной не здороваются… — в конце этого грустного рассказа меня ждал шокированный взгляд Гермионы. Приободрившись данным фактом, я пустился в пространные рассуждения: — Вот! И я не понимаю, что там случ… — оказалось, что шокированный взгляд Гермионы я трактовал в корне неверно.

— Гарри Джеймс Поттер, ты, должно быть, не осознаёшь, что сделал? — обращение по полному имени всегда сулило неприятности. А обращение по полному имени, сказанное таким тоном Гермионой Джин Грейнджер, обещало просто феерические проблемы. Сделав максимально жалобное выражение лица, я покачал головой. Гермиона раздельно, выделяя каждое слово, произнесла:

— Ты. Назвал. Девушку. Дементором.

Я никогда не считал себя очень умным парнем. Это была прерогатива учеников факультета Когтевран. Не считал я себя и глупым, тут держали лидерство Кребб и Гойл. Мои умственные способности были на среднем уровне, и их всегда хватало. До этого момента. Я честно пытался вспомнить, как, когда и при каких обстоятельствах случилась подобная ситуация.