Фандом: Гарри Поттер. Питер Петтигрю боялся смерти. Может быть, именно поэтому он стал Пожирателем Смерти — бросил вызов самому себе и своим страхам. История, которую не рассказала Роулинг — как Питер Петтигрю предал своих друзей.
Добавить в моё избранное
166 мин, 32 сек 19809
— Просто их оказалось больше.
— Этого мы тоже не учли, — согласился Джеймс.
«Тоже»! А что они вообще учли? С самого начала Питеру эта идея не понравилась. Устраивать облаву на Пожирателей — это работа авроров! Они же к этому готовятся! Они это умеют! В отличие от них.
Идею заманить в ловушку Пожирателей выдвинул, конечно, Блэк. Он вообще с того момента, как узнал об исчезновении своего младшенького братца, буквально начал на рожон лезть — с ним даже об этом Дамблдор беседовал, да только без толку. Питер знал об этом от самого Сириуса, недовольно сообщившего товарищам о полученной, как он выразился, выволочке. Ничего она не изменила: он так и продолжал лезть в неприятности, и ладно бы лез туда один! Так ведь они все за ним и шли — и Питер сам себе не мог сказать, зачем или хотя бы почему. Вот что ему лично мешало отказаться? Почему он тогда Ремуса не поддержал, когда тот говорил, что нарываться на открытый бой с Пожирателями Смерти глупо? Но ладно он, Питер, но Джеймс! Он-то должен быть уже поаккуратнее — вот что будет с Лили и с их сыном, если он погибнет?!
Воспоминание о Лили Питера разозлило и расстроило. Ей-то было хорошо! С того момента, как стало известно о её беременности, Лили больше никакого участия в их авантюрах не принимала, хотя и порывалась поначалу. Но Джеймс с Сириусом первыми кричали, что ей рисковать нельзя, потом стало известно и о беременности Элис, и Лили в итоге зажила спокойно, лишь выслушивая их бесконечные рассказы и изредка присутствуя на собраниях Ордена. А делать ничего не делала. Питер, в общем, понимал, что это правильно, разумно и понятно, но не мог не злиться. Ведь она хотела! С радостью бы продолжала и ездить на автобусах, и в засаду полезла! Но ей повезло, и она теперь могла ничего этого не делать, а её по-прежнему любили. И даже не по прежнему, а больше!
У него бы так не получилось. Вот что было бы, к примеру, откажись он сегодня идти с ними? Его бы засмеяли! А потом бы Джеймс похлопал его по плечу и сказал до отвращения серьёзно:
— Пит, я понимаю. Правда. Ты не слушай Блэка. Это правда страшно и опасно.
И Питеру тут же захотелось бы провалиться сквозь землю.
Почему, ну почему он не может отыскать такое же оправдание, как Лили?! Такое же железное и почётное? Что, выходит, он так и будет воевать, покуда не погибнет? А ведь он погибнет рано или поздно! И что у него, к примеру, мама одна останется, это никому не интересно. Уже не говоря о том, что никого, кроме него, не волнует, что он умрёт сам.
И ведь ладно бы от всех их эскапад был хоть какой-то толк! Так ведь не было же! Все успехи Ордена были так или иначе связаны или с аврорами или же с действиями старших — которые, между прочим, говорили им сидеть спокойно и не лезть самим ни в какие битвы. И авроры погибали. Люди вообще гибнут. А он — человек.
Погибать Питер не хотел.
Он не раз думал о том, что можно же — ну, в принципе — вообще уйти из Ордена. Вот так просто взять да и уйти. Найти всё-таки какую-нибудь работу…
О работе Питер думать не любил. Когда год назад мистер Кроули сдержал своё обещание и действительно нашёл Питеру место… но когда он радостно и возбуждённо рассказал друзьям об этом и добавил, что ужасно благодарен Джеймсу за помощь, но теперь, наверное… — Сириус его сердито оборвал:
— А как же Орден? А наш план? Ты теперь, значит, будешь занят целыми днями?
— А я думаю, здорово, что Пит нашёл работу, — попыталась было поддержать его Лили, но её не очень-то услышали.
Нет, на ту работу Питер вышел. И даже проработал целый месяц и выдержал испытательный срок, но потом все равно ушёл. Потому что в самом деле получалось, будто он взял и предал Орден. Дело. Ведь у них война, и если Тот-кого-нельзя-называть выиграет, что будет с теми же магглами? И с теми, кто против него боролся? Что будет с ним, с Питером? С Лили? Не говоря уже про Ремуса. Нет, войну нужно закончить — её нужно выиграть, и вот тогда уже идти работать.
Ему нравилось плотничать, действительно нравилось работать руками, да ему всегда это нравилось — он даже, как теперь сам себе мог признаться, любил отработки у Филча. Потому что не магией, а руками, ты делаешь что-то лучше. Но ни в школе, ни сейчас Питер не сказал бы об этом прямо.
Ему нравились дети, хотя он даже у учителей замечал иногда недовольные их криками лица. Ему нравилось, что дети постоянно подбегали и просили его что-то сделать, починить, достать, ему нравились их непосредственность и живость. И, может быть, не последнюю роль эти маггловские дети сыграли в том, что Питер вернулся сражаться за них против Пожирателей Смерти.
В школе было здорово. А в Ордене были друзья.
Так он и метался — от желания сражаться и приблизить их победу до желания сбежать и спрятаться.
А потом Лили забеременела, и их снова стало четверо. И уходить теперь было бы, наверное, вообще предательством.
— Этого мы тоже не учли, — согласился Джеймс.
«Тоже»! А что они вообще учли? С самого начала Питеру эта идея не понравилась. Устраивать облаву на Пожирателей — это работа авроров! Они же к этому готовятся! Они это умеют! В отличие от них.
Идею заманить в ловушку Пожирателей выдвинул, конечно, Блэк. Он вообще с того момента, как узнал об исчезновении своего младшенького братца, буквально начал на рожон лезть — с ним даже об этом Дамблдор беседовал, да только без толку. Питер знал об этом от самого Сириуса, недовольно сообщившего товарищам о полученной, как он выразился, выволочке. Ничего она не изменила: он так и продолжал лезть в неприятности, и ладно бы лез туда один! Так ведь они все за ним и шли — и Питер сам себе не мог сказать, зачем или хотя бы почему. Вот что ему лично мешало отказаться? Почему он тогда Ремуса не поддержал, когда тот говорил, что нарываться на открытый бой с Пожирателями Смерти глупо? Но ладно он, Питер, но Джеймс! Он-то должен быть уже поаккуратнее — вот что будет с Лили и с их сыном, если он погибнет?!
Воспоминание о Лили Питера разозлило и расстроило. Ей-то было хорошо! С того момента, как стало известно о её беременности, Лили больше никакого участия в их авантюрах не принимала, хотя и порывалась поначалу. Но Джеймс с Сириусом первыми кричали, что ей рисковать нельзя, потом стало известно и о беременности Элис, и Лили в итоге зажила спокойно, лишь выслушивая их бесконечные рассказы и изредка присутствуя на собраниях Ордена. А делать ничего не делала. Питер, в общем, понимал, что это правильно, разумно и понятно, но не мог не злиться. Ведь она хотела! С радостью бы продолжала и ездить на автобусах, и в засаду полезла! Но ей повезло, и она теперь могла ничего этого не делать, а её по-прежнему любили. И даже не по прежнему, а больше!
У него бы так не получилось. Вот что было бы, к примеру, откажись он сегодня идти с ними? Его бы засмеяли! А потом бы Джеймс похлопал его по плечу и сказал до отвращения серьёзно:
— Пит, я понимаю. Правда. Ты не слушай Блэка. Это правда страшно и опасно.
И Питеру тут же захотелось бы провалиться сквозь землю.
Почему, ну почему он не может отыскать такое же оправдание, как Лили?! Такое же железное и почётное? Что, выходит, он так и будет воевать, покуда не погибнет? А ведь он погибнет рано или поздно! И что у него, к примеру, мама одна останется, это никому не интересно. Уже не говоря о том, что никого, кроме него, не волнует, что он умрёт сам.
И ведь ладно бы от всех их эскапад был хоть какой-то толк! Так ведь не было же! Все успехи Ордена были так или иначе связаны или с аврорами или же с действиями старших — которые, между прочим, говорили им сидеть спокойно и не лезть самим ни в какие битвы. И авроры погибали. Люди вообще гибнут. А он — человек.
Погибать Питер не хотел.
Он не раз думал о том, что можно же — ну, в принципе — вообще уйти из Ордена. Вот так просто взять да и уйти. Найти всё-таки какую-нибудь работу…
О работе Питер думать не любил. Когда год назад мистер Кроули сдержал своё обещание и действительно нашёл Питеру место… но когда он радостно и возбуждённо рассказал друзьям об этом и добавил, что ужасно благодарен Джеймсу за помощь, но теперь, наверное… — Сириус его сердито оборвал:
— А как же Орден? А наш план? Ты теперь, значит, будешь занят целыми днями?
— А я думаю, здорово, что Пит нашёл работу, — попыталась было поддержать его Лили, но её не очень-то услышали.
Нет, на ту работу Питер вышел. И даже проработал целый месяц и выдержал испытательный срок, но потом все равно ушёл. Потому что в самом деле получалось, будто он взял и предал Орден. Дело. Ведь у них война, и если Тот-кого-нельзя-называть выиграет, что будет с теми же магглами? И с теми, кто против него боролся? Что будет с ним, с Питером? С Лили? Не говоря уже про Ремуса. Нет, войну нужно закончить — её нужно выиграть, и вот тогда уже идти работать.
Ему нравилось плотничать, действительно нравилось работать руками, да ему всегда это нравилось — он даже, как теперь сам себе мог признаться, любил отработки у Филча. Потому что не магией, а руками, ты делаешь что-то лучше. Но ни в школе, ни сейчас Питер не сказал бы об этом прямо.
Ему нравились дети, хотя он даже у учителей замечал иногда недовольные их криками лица. Ему нравилось, что дети постоянно подбегали и просили его что-то сделать, починить, достать, ему нравились их непосредственность и живость. И, может быть, не последнюю роль эти маггловские дети сыграли в том, что Питер вернулся сражаться за них против Пожирателей Смерти.
В школе было здорово. А в Ордене были друзья.
Так он и метался — от желания сражаться и приблизить их победу до желания сбежать и спрятаться.
А потом Лили забеременела, и их снова стало четверо. И уходить теперь было бы, наверное, вообще предательством.
Страница 17 из 45
