Фандом: Гарри Поттер. Питер Петтигрю боялся смерти. Может быть, именно поэтому он стал Пожирателем Смерти — бросил вызов самому себе и своим страхам. История, которую не рассказала Роулинг — как Питер Петтигрю предал своих друзей.
Добавить в моё избранное
166 мин, 32 сек 19770
И Джеймс! Наверняка они бы уже палочку в руках держали, а он, Питер, даже об этом не подумал! Вот случилось бы что сейчас — он бы пикнуть не успел, как тоже оказался трупом!
Ему вдруг стало остро себя жалко. И противно самому от этой жалости. И от трусости своей противно. Как они вообще так могут? Вот так просто говорить… нет — если бы говорить! — относиться к смерти! Им как будто бы не страшно взять — и перестать существовать. Совсем. Ладно Дамблдор — он старый, он пожил достаточно, ладно Моуди или даже Фрэнк с Элис — они авроры, им положено. Наверное, в авроры и не берут других, только тех, кто совсем не боится умирать. Но вот Джеймс? Как он не боится? За себя, за Лили? Как и Сириус, и Ремус? Может, с ними что-нибудь не так? Потому что если они все нормальные, не так что-то с ним.
Потому что он боится!
Автобус опять тряхнуло — водитель резко затормозил, и стоящие люди повалились вперёд, и даже вполне удобно сидящего Питера дёрнуло вперёд, и он почти упал на спинку переднего сиденья… а в следующую секунду обнаружил себя дома, в своей комнате. От неожиданности он не устоял на ногах и плюхнулся на пол, больно ударившись коленями. У него даже слёзы из глаз брызнули, то ли от внезапной и сильной боли, то ли от обиды, то ли от досады. Да он не хотел вообще ни в какой автобус! Почему он должен рисковать собой ради непонятных магглов? Это Сириус придумал — вот пускай и рисковал бы, хоть один, хоть нет, при чём тут Питер? Он не воин, да, не воин, но не всем же быть героями? Он и так ведь делает, что может — больше многих! Между прочим, Дамблдор сказал, что это глупость! Да все сказали, хотя и сами предположили сначала. Но они-то поняли, что это все полная чушь!
Надо… надо сказать об этом. Напомнить. Да, напомнить. Хорошо бы предложить что-нибудь взамен, но Питеру в голову ничего не приходило. От расстройства и волнения ему остро захотелось есть, он вынул из кармана отданный Лили свёрток, развернул пергамент — в нос ударил запах свинины и острого соуса, и Питера окатило горячей волной стыда. Лили их готовила для героев, не для трусов! Он даже на секунду передумал было есть, но сэндвичи так пахли, что он снова передумал и, жуя большой кусок, твёрдо решил, что сейчас ещё немного посидит и пойдёт обратно. Сядет в другой автобус, на сей раз рядом с водителем, и всю дорогу будет очень внимательно за ним смотреть.
И вообще, с чего он взял, что другим не страшно? Может, очень даже страшно. Может, когда они встретятся, Лили с Ремусом признаются — надо будет их спросить об этом первым. Может, они выдумают что-нибудь другое, не такое… куда более полезное, вот так. Да — ведь это глупо же, если подумать! Их бы даже и на Лондон не хватило: там же тысячи автобусов, наверное! Кто сказал, что нападут на тот, в котором едет кто-нибудь из них? Нет, глупо, глупо! Глупо и опасно. Вот как ты Империус заметишь? Если не услышишь заклинание, разумеется. Да никак! Или ту же трансфигурацию? Нет, дурацкая идея. У Сириуса таких много, и он обычно забывает их через неделю. Надо просто переждать…
Сэндвичи кончились. Питер посмотрел на старые часы — времени до двух часов было ещё больше чем достаточно. Из садика доносились крики соседских детей, а потом Питер услышал, как зовет их мистер Кроули, их отец, тот самый, потерявший работу. И тогда Питер вспомнил о миссис Кроули, и ему стало невероятно стыдно и больно.
Магглы не могут сами себя защитить. Они даже не знают о том, что им что-то угрожает! А что, если миссис Кроули ехала вчера в том автобусе? Если бы она ехала? А дома у неё трое детей. Знает ли она о том, что существуют Пожиратели Смерти? Нет, не знает, разумеется, не знает, откуда бы ей знать? Да и как это незнание или знание изменило бы её жизнь…
И жизнь её детей. Питер с ними почти не общался, но мать иногда приносила новости. Питера они не трогали — мало ли людей остается в наше время без работы, но он на секунду представил, каково это было бы ему самому: остаться без матери тогда, когда в ней ты нуждаешься больше всего на свете.
И внезапно Питер понял, что он даже сейчас не готов терять мать. Несмотря на все её придирки, несмотря на то, что все чаще избегал с ней общения, она все равно была самым близким его человеком. А он мог потерять её в любой момент из-за какой-то нелепой случайности. Например, её могли убить — как вчера. И какая тогда была бы разница, магглы или маги были бы главной мишенью Пожирателей Смерти?
Питер торопливо дожевал сэндвич, вытащил расписание, сверился, подумал немного, отряхнул крошки и аппарировал в Манчестер.
На остановках почти никого не было, вероятно, автобусы только что ушли, а может быть, просто все уже разъехались по своим делам. Но Питер подождал и увидел, что остановки постепенно наполняются людьми. Через десять минут он шмыгнул в автобус, уселся на месте, ближайшем к водителю, и принялся наблюдать.
Люди покупали билеты. И Питер понял, что вот она, возможность наложить любое проклятье.
Ему вдруг стало остро себя жалко. И противно самому от этой жалости. И от трусости своей противно. Как они вообще так могут? Вот так просто говорить… нет — если бы говорить! — относиться к смерти! Им как будто бы не страшно взять — и перестать существовать. Совсем. Ладно Дамблдор — он старый, он пожил достаточно, ладно Моуди или даже Фрэнк с Элис — они авроры, им положено. Наверное, в авроры и не берут других, только тех, кто совсем не боится умирать. Но вот Джеймс? Как он не боится? За себя, за Лили? Как и Сириус, и Ремус? Может, с ними что-нибудь не так? Потому что если они все нормальные, не так что-то с ним.
Потому что он боится!
Автобус опять тряхнуло — водитель резко затормозил, и стоящие люди повалились вперёд, и даже вполне удобно сидящего Питера дёрнуло вперёд, и он почти упал на спинку переднего сиденья… а в следующую секунду обнаружил себя дома, в своей комнате. От неожиданности он не устоял на ногах и плюхнулся на пол, больно ударившись коленями. У него даже слёзы из глаз брызнули, то ли от внезапной и сильной боли, то ли от обиды, то ли от досады. Да он не хотел вообще ни в какой автобус! Почему он должен рисковать собой ради непонятных магглов? Это Сириус придумал — вот пускай и рисковал бы, хоть один, хоть нет, при чём тут Питер? Он не воин, да, не воин, но не всем же быть героями? Он и так ведь делает, что может — больше многих! Между прочим, Дамблдор сказал, что это глупость! Да все сказали, хотя и сами предположили сначала. Но они-то поняли, что это все полная чушь!
Надо… надо сказать об этом. Напомнить. Да, напомнить. Хорошо бы предложить что-нибудь взамен, но Питеру в голову ничего не приходило. От расстройства и волнения ему остро захотелось есть, он вынул из кармана отданный Лили свёрток, развернул пергамент — в нос ударил запах свинины и острого соуса, и Питера окатило горячей волной стыда. Лили их готовила для героев, не для трусов! Он даже на секунду передумал было есть, но сэндвичи так пахли, что он снова передумал и, жуя большой кусок, твёрдо решил, что сейчас ещё немного посидит и пойдёт обратно. Сядет в другой автобус, на сей раз рядом с водителем, и всю дорогу будет очень внимательно за ним смотреть.
И вообще, с чего он взял, что другим не страшно? Может, очень даже страшно. Может, когда они встретятся, Лили с Ремусом признаются — надо будет их спросить об этом первым. Может, они выдумают что-нибудь другое, не такое… куда более полезное, вот так. Да — ведь это глупо же, если подумать! Их бы даже и на Лондон не хватило: там же тысячи автобусов, наверное! Кто сказал, что нападут на тот, в котором едет кто-нибудь из них? Нет, глупо, глупо! Глупо и опасно. Вот как ты Империус заметишь? Если не услышишь заклинание, разумеется. Да никак! Или ту же трансфигурацию? Нет, дурацкая идея. У Сириуса таких много, и он обычно забывает их через неделю. Надо просто переждать…
Сэндвичи кончились. Питер посмотрел на старые часы — времени до двух часов было ещё больше чем достаточно. Из садика доносились крики соседских детей, а потом Питер услышал, как зовет их мистер Кроули, их отец, тот самый, потерявший работу. И тогда Питер вспомнил о миссис Кроули, и ему стало невероятно стыдно и больно.
Магглы не могут сами себя защитить. Они даже не знают о том, что им что-то угрожает! А что, если миссис Кроули ехала вчера в том автобусе? Если бы она ехала? А дома у неё трое детей. Знает ли она о том, что существуют Пожиратели Смерти? Нет, не знает, разумеется, не знает, откуда бы ей знать? Да и как это незнание или знание изменило бы её жизнь…
И жизнь её детей. Питер с ними почти не общался, но мать иногда приносила новости. Питера они не трогали — мало ли людей остается в наше время без работы, но он на секунду представил, каково это было бы ему самому: остаться без матери тогда, когда в ней ты нуждаешься больше всего на свете.
И внезапно Питер понял, что он даже сейчас не готов терять мать. Несмотря на все её придирки, несмотря на то, что все чаще избегал с ней общения, она все равно была самым близким его человеком. А он мог потерять её в любой момент из-за какой-то нелепой случайности. Например, её могли убить — как вчера. И какая тогда была бы разница, магглы или маги были бы главной мишенью Пожирателей Смерти?
Питер торопливо дожевал сэндвич, вытащил расписание, сверился, подумал немного, отряхнул крошки и аппарировал в Манчестер.
На остановках почти никого не было, вероятно, автобусы только что ушли, а может быть, просто все уже разъехались по своим делам. Но Питер подождал и увидел, что остановки постепенно наполняются людьми. Через десять минут он шмыгнул в автобус, уселся на месте, ближайшем к водителю, и принялся наблюдать.
Люди покупали билеты. И Питер понял, что вот она, возможность наложить любое проклятье.
Страница 8 из 45
