Фандом: Гарри Поттер, Мерлин. «Есть одна любовь, та, что здесь и сейчас, есть другая — та, что всегда» («Наутилус Помпилиус»).
Добавить в моё избранное
17 мин, 3 сек 6390
Стыдоба.
Луиджи продолжает распинаться. Он обожает просто слушать, как звучит его голос.
Доминик смотрит поверх плеча мужа — смотрит, как совершенно неприличным образом соприкасаются мужские руки, как пересекаются взгляды. Мельмот упирается локтём в колено, костяшки пальцев подпирают подбородок, и от этой позы ей становится страшно. Она видела её миллион раз.
— Я поправлю причёску, — выдавливает она и выскальзывает из ложи.
Она еле успевает — Мельмот и Росс уже уходят. Мельмот на неё не смотрит, он медленно направляется вниз по лестнице. Только сейчас она видит, что он едва заметно прихрамывает. Росс отстаёт, словно прикрывает ему спину.
— Месье… месье!
Несколько человек замирают, поражённые её выходкой. В спину впиваются взгляды.
Ей нет до них дела.
— Месье Росс, мы, кажется, не представлены…
— Добрый вечер, мадам Руже, — он целует ей руку среди толпы. — Я о вас много слышал. Могу я вам чем-то помочь?
У него добрые глаза и крепкие пальцы. А ещё он отвратительный лжец.
— Я знаю, кто он, — без предисловий кивает она в сторону Мельмота. — и нам нужно поговорить. Пожалуйста.
— Уверяю вас, многие в этом зале могли бы признать в месье Мельмоте мистера Уайльда.
— Но не все из них признают в мистере Уайльде Артура Пендрагона.
Росс бледнеет.
— Не понимаю, о чём вы.
— Мерлин, я знаю тебя и знаю Артура. Поверь мне, я достаточно видела вас двоих вместе, чтобы сделать выводы. Позволь мне поговорить с ним.
Росс обречённо вздыхает.
— Я передам ему твои слова. Он напишет тебе, если захочет. Дай ему время, пожалуйста. Уверяю, сейчас неподходящий момент.
Слышен звонок, люди вокруг суетятся, но даже в этой суете Гвен и Мерлин остаются центром внимания. Она знает, что уже завтра весь свет будет обсуждать этот разговор.
— Я столько лет ждала его, Мерлин. Пожалуйста. Поговори с ним. Он послушает тебя, Мерлин! Пожалуйста, мне нет дела до слухов!
Он с силой сжимает её руку, его дыхание овевает перчатку, но губы так и не касаются заледеневших пальцев.
— Не надо кричать, мадам Руже. Вы замужняя дама, так будьте осторожны. Молва — слепая старуха, но у неё полный колчан стрел за спиной. Разговаривая со мной, вы можете стать её следующей целью.
Росс оставляет её в пустеющем холле, среди толпы, и исчезает среди тех, кто не намерен досматривать спектакль. Доминик Руже смотрит ему вслед, размышляя, догадывается ли Мерлин, какими слухами окружён он сам. Он — и Артур.
Артур, разумеется, не пишет.
Дай ему время.
Она ждёт месяц, полгода, год. Она и сама уже не знает, зачем, но желание вновь увидеть Артура пожирает её, подобно пламени.
Хмурым ноябрьским утром она читает длинное письмо, написанное полузабытым почерком. Это исповедь и признание, мольба о прощении и последняя воля. Оно — о любви, и в нём ни слова о любви к Гвиневре. Письмо датировано прошлым месяцем, но она читает его только сегодня — в день смерти Себастьяна Мельмота.
Её снова зовут Гвиневра, на современный лад — Джиневра. Она англичанка и волшебница, но костёр ей точно не грозит. У неё есть волшебная палочка, она учится в Школе чародейства и волшебства. Поразительно. Эта жизнь, определённо, самая удивительная из всех. Но главное другое: в этой жизни она снова встречает Элиана. Он снова её брат и по-прежнему способен вывести её из себя, но это такая мелочь, а за минувшие годы она научилась ценить главное.
В этой жизни Гвиневра счастлива. Она родилась в огромной семье, у неё шестеро братьев, и жизнь представляется ей светлой бесконечной дорогой. В десять она встречает Гарри Поттера — мальчика-легенду, оживший миф. Братья посмеиваются, а после истории с дневником Того-Кого-Нельзя-Называть только многозначительно переглядываются. Джинни влюбляется — слишком рано, слишком поспешно. Она словно околдована: Гарри занимает её мысли, не даёт покоя. В день своего шестнадцатилетия, когда весь волшебный мир стоит на пороге войны с Волдемортом, Джиневра Уизли просыпается в слезах. Ей страшно и больно, но всё становится предельно ясно. Одержимость Гарри, отчаянная потребность быть рядом с ним, готовность драться за него до последней капли крови — всё встаёт на свои места.
Если бы Артур мог выбрать судьбу, едва ли он нашёл бы лучший вариант, чем стать Гарри Поттером, защитником слабых и борцом за правое дело.
Гвиневра знает: если она права, у неё есть шанс обрести счастье с человеком, которого она ищет несколько столетий.
Гвиневра знает: если она права, это убьёт их обоих.
Гарри приезжает в Нору, и она понимает: это точно Артур, и он ничего не помнит. Она так и не смогла понять, каким образом он узнал её тогда, в опере, что его подтолкнуло. На ум приходят лишь пальцы Мерлина, его склонённая к Артуру голова.
Луиджи продолжает распинаться. Он обожает просто слушать, как звучит его голос.
Доминик смотрит поверх плеча мужа — смотрит, как совершенно неприличным образом соприкасаются мужские руки, как пересекаются взгляды. Мельмот упирается локтём в колено, костяшки пальцев подпирают подбородок, и от этой позы ей становится страшно. Она видела её миллион раз.
— Я поправлю причёску, — выдавливает она и выскальзывает из ложи.
Она еле успевает — Мельмот и Росс уже уходят. Мельмот на неё не смотрит, он медленно направляется вниз по лестнице. Только сейчас она видит, что он едва заметно прихрамывает. Росс отстаёт, словно прикрывает ему спину.
— Месье… месье!
Несколько человек замирают, поражённые её выходкой. В спину впиваются взгляды.
Ей нет до них дела.
— Месье Росс, мы, кажется, не представлены…
— Добрый вечер, мадам Руже, — он целует ей руку среди толпы. — Я о вас много слышал. Могу я вам чем-то помочь?
У него добрые глаза и крепкие пальцы. А ещё он отвратительный лжец.
— Я знаю, кто он, — без предисловий кивает она в сторону Мельмота. — и нам нужно поговорить. Пожалуйста.
— Уверяю вас, многие в этом зале могли бы признать в месье Мельмоте мистера Уайльда.
— Но не все из них признают в мистере Уайльде Артура Пендрагона.
Росс бледнеет.
— Не понимаю, о чём вы.
— Мерлин, я знаю тебя и знаю Артура. Поверь мне, я достаточно видела вас двоих вместе, чтобы сделать выводы. Позволь мне поговорить с ним.
Росс обречённо вздыхает.
— Я передам ему твои слова. Он напишет тебе, если захочет. Дай ему время, пожалуйста. Уверяю, сейчас неподходящий момент.
Слышен звонок, люди вокруг суетятся, но даже в этой суете Гвен и Мерлин остаются центром внимания. Она знает, что уже завтра весь свет будет обсуждать этот разговор.
— Я столько лет ждала его, Мерлин. Пожалуйста. Поговори с ним. Он послушает тебя, Мерлин! Пожалуйста, мне нет дела до слухов!
Он с силой сжимает её руку, его дыхание овевает перчатку, но губы так и не касаются заледеневших пальцев.
— Не надо кричать, мадам Руже. Вы замужняя дама, так будьте осторожны. Молва — слепая старуха, но у неё полный колчан стрел за спиной. Разговаривая со мной, вы можете стать её следующей целью.
Росс оставляет её в пустеющем холле, среди толпы, и исчезает среди тех, кто не намерен досматривать спектакль. Доминик Руже смотрит ему вслед, размышляя, догадывается ли Мерлин, какими слухами окружён он сам. Он — и Артур.
Артур, разумеется, не пишет.
Дай ему время.
Она ждёт месяц, полгода, год. Она и сама уже не знает, зачем, но желание вновь увидеть Артура пожирает её, подобно пламени.
Хмурым ноябрьским утром она читает длинное письмо, написанное полузабытым почерком. Это исповедь и признание, мольба о прощении и последняя воля. Оно — о любви, и в нём ни слова о любви к Гвиневре. Письмо датировано прошлым месяцем, но она читает его только сегодня — в день смерти Себастьяна Мельмота.
Её снова зовут Гвиневра, на современный лад — Джиневра. Она англичанка и волшебница, но костёр ей точно не грозит. У неё есть волшебная палочка, она учится в Школе чародейства и волшебства. Поразительно. Эта жизнь, определённо, самая удивительная из всех. Но главное другое: в этой жизни она снова встречает Элиана. Он снова её брат и по-прежнему способен вывести её из себя, но это такая мелочь, а за минувшие годы она научилась ценить главное.
В этой жизни Гвиневра счастлива. Она родилась в огромной семье, у неё шестеро братьев, и жизнь представляется ей светлой бесконечной дорогой. В десять она встречает Гарри Поттера — мальчика-легенду, оживший миф. Братья посмеиваются, а после истории с дневником Того-Кого-Нельзя-Называть только многозначительно переглядываются. Джинни влюбляется — слишком рано, слишком поспешно. Она словно околдована: Гарри занимает её мысли, не даёт покоя. В день своего шестнадцатилетия, когда весь волшебный мир стоит на пороге войны с Волдемортом, Джиневра Уизли просыпается в слезах. Ей страшно и больно, но всё становится предельно ясно. Одержимость Гарри, отчаянная потребность быть рядом с ним, готовность драться за него до последней капли крови — всё встаёт на свои места.
Если бы Артур мог выбрать судьбу, едва ли он нашёл бы лучший вариант, чем стать Гарри Поттером, защитником слабых и борцом за правое дело.
Гвиневра знает: если она права, у неё есть шанс обрести счастье с человеком, которого она ищет несколько столетий.
Гвиневра знает: если она права, это убьёт их обоих.
Гарри приезжает в Нору, и она понимает: это точно Артур, и он ничего не помнит. Она так и не смогла понять, каким образом он узнал её тогда, в опере, что его подтолкнуло. На ум приходят лишь пальцы Мерлина, его склонённая к Артуру голова.
Страница 3 из 5
