Фандом: Гарри Поттер. Если я что-то и усвоил за этот месяц, так это то, что есть только два способа помочь — сходить с ума вместе с ней или просто не мешать.
Добавить в моё избранное
9 мин, 55 сек 13443
Ноет в подушку по ночам? Царапает обои? Сует голову в полную раковину воды, чтобы поорать? Скулит в кулак?
Я тупо смотрю на Рона сквозь стеклянную перегородку между нашими столами и промахиваюсь рукой с письмом, так что недовольная сова кусает меня за большой палец. Это немного приводит меня в чувство, заставляя вздрогнуть.
— А? — впихиваю конверт сове и сгоняю ее со стола нетерпеливым взмахом руки.
Рон косится на меня и тихо бормочет:
— Да неважно. Джордж так делает.
— А, — я пытаюсь вспомнить, замечал ли подобное за Парвати за последние три недели.
Спустя минуту прихожу к выводу, что у нее просто нет времени на горе. Она по уши погрязла в делах стажировки в Мунго, берет себе все ночные смены, которые способна вынести. Она вымывает из дома грязь и пыль, поразительно чутко относясь к бардаку и оставляя все вещи на своих местах, уважая порядки моего личного хаоса. Читает все, что попадается ей под руку на захламленном чердаке, от «Генеалогии чистокровных семей» до саги«Карл завоеватель против гоблинов». Готовит по очереди все блюда из поваренной книги в алфавитном порядке. Прыгает через скакалку. Играет в плюй-камни с Кикимером. Качается на качелях в ближайшем сквере. Танцует индийские танцы. Пытается наложить на электрические щитки заклятия, которые бы позволили экономить энергию. Таскает меня по выходным в «Дырявый котел», где мы пьем огненный виски на вылет — пока первый не упадет лицом на стойку или не свалится с высокого барного табурета под ноги ревущей толпе болельщиков. Звучно распевает мантры. Встречает рассвет с чашкой зеленого чая. Ставит на «Кенмарских коршунов» и продувает. Смотрит трансляции хоккейных матчей по недавно притащенному мной телевизору — кошмару Вальбурги — и ничего не понимает. Решает судоку. Учит меня печь лепешки с сыром. Поет в душе. Работает на полную ставку. Однажды, не успев вовремя остановиться после тяжелого трудового вторника, она приняла роды у Ханны Аббот прямо на диване в гостиной.
Я вспоминаю голову ребенка между ног дико вопящей Ханны, убийственно спокойную Парвати в белой маске, Кикимера с тазом теплой воды наготове, и меня передергивает.
— Неа. Она в порядке, — заверяю я Рона беспечным тоном. — Она умеет себя отвлекать.
— Ясно, — отзывается тот уныло, принимаясь за внушительную стопку документов, которые надо заполнить. Стажерам в Аврорате не доверяют ничего, сверх нудной бумажной работы. Какие там роды, даже рыбки в аквариуме не хотят приносить потомства. — Просто подумал, что у нас схожие проблемы. Я скоро, старик, на стенку полезу от этого Джорджа.
Я смотрю на Парвати, на то, как она носится по столовой, переворачивая диванные подушки, бормочет что-то себе под нос. У нее на лице — сосредоточение всей вселенской серьезности, и это меня невероятно веселит. При ней смеяться, конечно, запрещено, ситуация ведь не располагает, поэтому я просто расплываюсь в идиотской улыбке, пряча ее в раскрытой ладони.
— Чулок! Где мой второй чулок со снитчами? — вопит Патил, сбивая стопку книг по магической истории. Она отодвигает книги и ворошит таз, в который свалила мои грязные вещи, выуживает мои носки, со всей силы швыряет ими в меня. — Хватит! Ржать! — карие глаза яростно сверкают, колечко в носу добавляет к каждому выдоху угрожающий присвист. На ней такое короткое синее платье, что я бы принял его за майку, если бы Парвати не принялась натягивать туфли на каблуках — никто же не надевает туфли раньше, чем юбку, верно?
Я ловлю носки и фыркаю, в ответ запуская в нее подушкой с вышитым на ней гербом дома Блэков. Беспокойство Патил — часть программы по отвлечению, и я уже ничего не предпринимаю, чтобы остановить ее организованную панику, как делал это раньше.
Если я что-то и усвоил за этот месяц, так это то, что есть только два способа помочь — сходить с ума вместе с ней или просто наблюдать в стороне. Потому что вернуть ее мне просто не хватит душевных сил.
— Парвати, ничего без тебя не случится в «Дырявом котле», — заверяю ее я своим самым ласковым тоном. — Все веселье начинается, когда мы приходим.
Кикимер шаркает мимо по коридору с ведром отходов и бормочет себе под нос что-то про распутного молодого хозяина.
— Ты прав, — говорит Патил, резко выпрямляясь. Огромный пучок на ее голове распутывается, и волосы рассыпаются по голым плечам и спине. — Можно обойтись без чулок.
— Джинни немного беспокоит то, что Парвати не торопится искать себе новую квартиру, — говорит Гермиона вкрадчиво, подкладывая мне на тарелку остывший тост и плошку с черничным джемом.
Мы продвигаемся в очереди в министерской столовой, отбираем редкие съедобные части из стандартного стажерского пайка, пытаемся найти бокалы с тыквенным соком, в которые не наплевал Толстый Стэн, стоящий на раздаче. Но сегодня нам не везет: парень явно в плохом настроении, а потому на поверхности каждого бокала плавает его чертова белесая слюна.
Я тупо смотрю на Рона сквозь стеклянную перегородку между нашими столами и промахиваюсь рукой с письмом, так что недовольная сова кусает меня за большой палец. Это немного приводит меня в чувство, заставляя вздрогнуть.
— А? — впихиваю конверт сове и сгоняю ее со стола нетерпеливым взмахом руки.
Рон косится на меня и тихо бормочет:
— Да неважно. Джордж так делает.
— А, — я пытаюсь вспомнить, замечал ли подобное за Парвати за последние три недели.
Спустя минуту прихожу к выводу, что у нее просто нет времени на горе. Она по уши погрязла в делах стажировки в Мунго, берет себе все ночные смены, которые способна вынести. Она вымывает из дома грязь и пыль, поразительно чутко относясь к бардаку и оставляя все вещи на своих местах, уважая порядки моего личного хаоса. Читает все, что попадается ей под руку на захламленном чердаке, от «Генеалогии чистокровных семей» до саги«Карл завоеватель против гоблинов». Готовит по очереди все блюда из поваренной книги в алфавитном порядке. Прыгает через скакалку. Играет в плюй-камни с Кикимером. Качается на качелях в ближайшем сквере. Танцует индийские танцы. Пытается наложить на электрические щитки заклятия, которые бы позволили экономить энергию. Таскает меня по выходным в «Дырявый котел», где мы пьем огненный виски на вылет — пока первый не упадет лицом на стойку или не свалится с высокого барного табурета под ноги ревущей толпе болельщиков. Звучно распевает мантры. Встречает рассвет с чашкой зеленого чая. Ставит на «Кенмарских коршунов» и продувает. Смотрит трансляции хоккейных матчей по недавно притащенному мной телевизору — кошмару Вальбурги — и ничего не понимает. Решает судоку. Учит меня печь лепешки с сыром. Поет в душе. Работает на полную ставку. Однажды, не успев вовремя остановиться после тяжелого трудового вторника, она приняла роды у Ханны Аббот прямо на диване в гостиной.
Я вспоминаю голову ребенка между ног дико вопящей Ханны, убийственно спокойную Парвати в белой маске, Кикимера с тазом теплой воды наготове, и меня передергивает.
— Неа. Она в порядке, — заверяю я Рона беспечным тоном. — Она умеет себя отвлекать.
— Ясно, — отзывается тот уныло, принимаясь за внушительную стопку документов, которые надо заполнить. Стажерам в Аврорате не доверяют ничего, сверх нудной бумажной работы. Какие там роды, даже рыбки в аквариуме не хотят приносить потомства. — Просто подумал, что у нас схожие проблемы. Я скоро, старик, на стенку полезу от этого Джорджа.
Я смотрю на Парвати, на то, как она носится по столовой, переворачивая диванные подушки, бормочет что-то себе под нос. У нее на лице — сосредоточение всей вселенской серьезности, и это меня невероятно веселит. При ней смеяться, конечно, запрещено, ситуация ведь не располагает, поэтому я просто расплываюсь в идиотской улыбке, пряча ее в раскрытой ладони.
— Чулок! Где мой второй чулок со снитчами? — вопит Патил, сбивая стопку книг по магической истории. Она отодвигает книги и ворошит таз, в который свалила мои грязные вещи, выуживает мои носки, со всей силы швыряет ими в меня. — Хватит! Ржать! — карие глаза яростно сверкают, колечко в носу добавляет к каждому выдоху угрожающий присвист. На ней такое короткое синее платье, что я бы принял его за майку, если бы Парвати не принялась натягивать туфли на каблуках — никто же не надевает туфли раньше, чем юбку, верно?
Я ловлю носки и фыркаю, в ответ запуская в нее подушкой с вышитым на ней гербом дома Блэков. Беспокойство Патил — часть программы по отвлечению, и я уже ничего не предпринимаю, чтобы остановить ее организованную панику, как делал это раньше.
Если я что-то и усвоил за этот месяц, так это то, что есть только два способа помочь — сходить с ума вместе с ней или просто наблюдать в стороне. Потому что вернуть ее мне просто не хватит душевных сил.
— Парвати, ничего без тебя не случится в «Дырявом котле», — заверяю ее я своим самым ласковым тоном. — Все веселье начинается, когда мы приходим.
Кикимер шаркает мимо по коридору с ведром отходов и бормочет себе под нос что-то про распутного молодого хозяина.
— Ты прав, — говорит Патил, резко выпрямляясь. Огромный пучок на ее голове распутывается, и волосы рассыпаются по голым плечам и спине. — Можно обойтись без чулок.
— Джинни немного беспокоит то, что Парвати не торопится искать себе новую квартиру, — говорит Гермиона вкрадчиво, подкладывая мне на тарелку остывший тост и плошку с черничным джемом.
Мы продвигаемся в очереди в министерской столовой, отбираем редкие съедобные части из стандартного стажерского пайка, пытаемся найти бокалы с тыквенным соком, в которые не наплевал Толстый Стэн, стоящий на раздаче. Но сегодня нам не везет: парень явно в плохом настроении, а потому на поверхности каждого бокала плавает его чертова белесая слюна.
Страница 2 из 3
