Фандом: Гарри Поттер. Петунья Дурсль, Сангвини Тунья злилась на себя за такие мысли. Но идея о том, что она из какой-нибудь высшей магической расы, не шла из головы. Никогда не знаешь, как всё обернётся.
Добавить в моё избранное
14 мин, 50 сек 6988
Ничего особенного, магические штучки, до которых ей не было ровным счётом никакого дела. Тунья читала быстро, не особенно вдаваясь в содержание, и вдруг наткнулась на слово «вампир». Внутри всё замерло от волнения, и она вернулась к началу абзаца.
«Кстати, ты как-то спрашивала про вампиров. Представляешь, их действительно никто ещё не изучал. Я случайно узнала, что семикурсник Элдред Уорпл как раз хочет посвятить им своё исследование, когда закончит учёбу. Он утверждает, что даже подружился с одним вампиром. Но никто в это не верит, все подшучивают над ним. А профессор Слизнорт сказал, что Элдред далеко пойдёт. А ещё пригласил меня, как и его, в Клуб слизней».
Тунья бросила пергамент на стол. Клуб слизней — какая мерзость… Сова сидела вполоборота и доклёвывала печенье, с вызовом поглядывая на неё жёлтым глазом, словно говорила: «Давай ещё одно, или я склюю твои пальцы».
Поставив всю пачку печенья на стол, Тунья вытащила лист пергамента из тех, что оставила ей сестра, и начала писать письмо.
«Уважаемый Элдред Уорпл»….
Было ужасно сложно придумать подходящий план. Тунье пришлось соврать родителям, что после школы она пойдёт к Бетси. Бетси она сказала, что ей нужно вернуться в школу за забытыми тетрадями. Прикрывая свою ложь таким незамысловатым образом, Тунья понимала — обман будет легко раскрыть, поэтому надеялась, что всё-таки успеет вернуться домой до тех пор, пока её не хватятся.
Основная сложность заключалась в том, что до ближайшего дома, где жил вампир, было почти полтора часа езды. Но ей и так с большим трудом удалось выведать у хвастливого Уорпла адрес, и нельзя было упускать такой шанс.
Лил дождь, свинцово-серое небо нависало так низко, словно собиралось рухнуть на её худые острые плечи. Тунья упрямо шла к железнодорожной станции, думая о том, что дождь ей только на руку: под широким чёрным зонтом её вряд ли кто-то узнает.
Она и раньше ездила на поездах, но никогда — в одиночестве, и от этого было очень неуютно.
Уорпл писал, что вампирам свойственна аристократическая утончённость, изысканность манер, но выглядят они несколько усталыми от своей вечной жизни. И воображение Туньи проводило параллели между этими описаниями и её собственным обликом. И правда — вдруг она не тощая, как говорили одноклассники, а утончённая, и совсем даже не занудная, а изысканная? Так что лишения, которые она терпела всё время, трудности, которые ей приходилось преодолевать, безусловно, стоили того, чтобы знать правду.
Тунья вышла на нужной станции и огляделась. Холодный свет фонарей выхватывал из полумрака затопленную лужами дорожку. Покосившийся забор тянулся далеко вперёд, к ряду домов, неприветливо глядящих перед собой пустыми глазницами тёмных окон. Тунья нерешительно сделала шаг и остановилась. Ужасно хотелось всё бросить и вернуться домой. Вот только едва ли ей хватит смелости приехать сюда снова.
Поэтому, отбросив последние сомнения, Тунья осторожно зашагала вдоль забора мимо некрасивых зданий с обшарпанными стенами. Она шла, пока дорожка не свернула в сторону и не вывела её к огромному особняку — других определений столь необычному строению не было, неизвестно какими судьбами оказавшемуся в этом полузаброшенном месте. Тунья сверилась с адресом, хотя и так не сомневалась — она нашла то, что искала.
Глухой тревожный звук дверного колокольчика эхом отозвался в старом доме. Тунья запоздало подумала, что Уорпл мог ошибиться, и никакие вампиры здесь не живут. Возможно, дом вообще необитаем, или ещё хуже — тут живут обычные люди.
Погрузившись в свои невесёлые размышления, она не сразу заметила, когда дверь отворилась. Вот только на пороге никого не было.
— Эй, здесь есть кто-нибудь? — тихонько позвала Тунья, ругая себя за трусость. — Добрый вечер!
Возможно, дверь открылась из-за сквозняка, ведь дом был очень старым. Изнутри веяло холодом. Тунья прекрасно помнила, что не следует заходить в заброшенные дома, что это опасно, поэтому собралась уже покинуть это место, когда из темноты показался силуэт высокого и очень худого мужчины.
— Добрый вечер, — дрогнувшим голосом повторила она. — Меня зовут Петуния Эванс.
— Сангвини, — хозяин дома вышел, наконец, на свет. Уличные фонари освещали его бледное лицо своим тусклым светом. — Чем обязан?
— Мне о вас рассказал мистер Уорпл, — сходу выдала Тунья.
— Ах, Элдред. Что ж, друзья Эла — мои друзья. Вы желаете войти, юная леди?
В тёмных глазах Сангвини мелькнуло странное выражение, и Тунья, завороженная этим взглядом, поняла, что ей во что бы то ни стало нужно ответить на этот вопрос.
Согласием.
— Да, — прошептала она.
Сангвини отстранился, погрузившись во мрак коридора. Тунья, сделав быстрый вдох, решительно перешагнула через порог.
В следующее мгновение дверь за её спиной бесшумно захлопнулась.
На стенах зажглись свечи.
«Кстати, ты как-то спрашивала про вампиров. Представляешь, их действительно никто ещё не изучал. Я случайно узнала, что семикурсник Элдред Уорпл как раз хочет посвятить им своё исследование, когда закончит учёбу. Он утверждает, что даже подружился с одним вампиром. Но никто в это не верит, все подшучивают над ним. А профессор Слизнорт сказал, что Элдред далеко пойдёт. А ещё пригласил меня, как и его, в Клуб слизней».
Тунья бросила пергамент на стол. Клуб слизней — какая мерзость… Сова сидела вполоборота и доклёвывала печенье, с вызовом поглядывая на неё жёлтым глазом, словно говорила: «Давай ещё одно, или я склюю твои пальцы».
Поставив всю пачку печенья на стол, Тунья вытащила лист пергамента из тех, что оставила ей сестра, и начала писать письмо.
«Уважаемый Элдред Уорпл»….
Было ужасно сложно придумать подходящий план. Тунье пришлось соврать родителям, что после школы она пойдёт к Бетси. Бетси она сказала, что ей нужно вернуться в школу за забытыми тетрадями. Прикрывая свою ложь таким незамысловатым образом, Тунья понимала — обман будет легко раскрыть, поэтому надеялась, что всё-таки успеет вернуться домой до тех пор, пока её не хватятся.
Основная сложность заключалась в том, что до ближайшего дома, где жил вампир, было почти полтора часа езды. Но ей и так с большим трудом удалось выведать у хвастливого Уорпла адрес, и нельзя было упускать такой шанс.
Лил дождь, свинцово-серое небо нависало так низко, словно собиралось рухнуть на её худые острые плечи. Тунья упрямо шла к железнодорожной станции, думая о том, что дождь ей только на руку: под широким чёрным зонтом её вряд ли кто-то узнает.
Она и раньше ездила на поездах, но никогда — в одиночестве, и от этого было очень неуютно.
Уорпл писал, что вампирам свойственна аристократическая утончённость, изысканность манер, но выглядят они несколько усталыми от своей вечной жизни. И воображение Туньи проводило параллели между этими описаниями и её собственным обликом. И правда — вдруг она не тощая, как говорили одноклассники, а утончённая, и совсем даже не занудная, а изысканная? Так что лишения, которые она терпела всё время, трудности, которые ей приходилось преодолевать, безусловно, стоили того, чтобы знать правду.
Тунья вышла на нужной станции и огляделась. Холодный свет фонарей выхватывал из полумрака затопленную лужами дорожку. Покосившийся забор тянулся далеко вперёд, к ряду домов, неприветливо глядящих перед собой пустыми глазницами тёмных окон. Тунья нерешительно сделала шаг и остановилась. Ужасно хотелось всё бросить и вернуться домой. Вот только едва ли ей хватит смелости приехать сюда снова.
Поэтому, отбросив последние сомнения, Тунья осторожно зашагала вдоль забора мимо некрасивых зданий с обшарпанными стенами. Она шла, пока дорожка не свернула в сторону и не вывела её к огромному особняку — других определений столь необычному строению не было, неизвестно какими судьбами оказавшемуся в этом полузаброшенном месте. Тунья сверилась с адресом, хотя и так не сомневалась — она нашла то, что искала.
Глухой тревожный звук дверного колокольчика эхом отозвался в старом доме. Тунья запоздало подумала, что Уорпл мог ошибиться, и никакие вампиры здесь не живут. Возможно, дом вообще необитаем, или ещё хуже — тут живут обычные люди.
Погрузившись в свои невесёлые размышления, она не сразу заметила, когда дверь отворилась. Вот только на пороге никого не было.
— Эй, здесь есть кто-нибудь? — тихонько позвала Тунья, ругая себя за трусость. — Добрый вечер!
Возможно, дверь открылась из-за сквозняка, ведь дом был очень старым. Изнутри веяло холодом. Тунья прекрасно помнила, что не следует заходить в заброшенные дома, что это опасно, поэтому собралась уже покинуть это место, когда из темноты показался силуэт высокого и очень худого мужчины.
— Добрый вечер, — дрогнувшим голосом повторила она. — Меня зовут Петуния Эванс.
— Сангвини, — хозяин дома вышел, наконец, на свет. Уличные фонари освещали его бледное лицо своим тусклым светом. — Чем обязан?
— Мне о вас рассказал мистер Уорпл, — сходу выдала Тунья.
— Ах, Элдред. Что ж, друзья Эла — мои друзья. Вы желаете войти, юная леди?
В тёмных глазах Сангвини мелькнуло странное выражение, и Тунья, завороженная этим взглядом, поняла, что ей во что бы то ни стало нужно ответить на этот вопрос.
Согласием.
— Да, — прошептала она.
Сангвини отстранился, погрузившись во мрак коридора. Тунья, сделав быстрый вдох, решительно перешагнула через порог.
В следующее мгновение дверь за её спиной бесшумно захлопнулась.
На стенах зажглись свечи.
Страница 2 из 5
