Фандом: Гарри Поттер. Петунья Дурсль, Сангвини Тунья злилась на себя за такие мысли. Но идея о том, что она из какой-нибудь высшей магической расы, не шла из головы. Никогда не знаешь, как всё обернётся.
Добавить в моё избранное
14 мин, 50 сек 6990
Отдёрнув руку от шторы, Тунья бросилась вон из гостиной, желая немедленно покинуть это ужасное место.
Но путь, который она ранее преодолела за несколько секунд, всё не кончался. Бесконечный коридор уходил всё дальше и дальше в кромешную тьму. Выхода не было, дверь словно растворилась в пространстве. Тяжело дыша, Тунья остановилась и сделала неуверенный шаг назад. За спиной оказалась холодная стена. Медленно обернувшись, она увидела, что та вся покрыта чёрным грибком и взвизгнула от отвращения. Панический ужас окутал её с ног до головы, разлился по всему телу ледяной волной, и Тунья вновь бросилась бежать — прочь от сырого грибка, паутины, грязи, плесени, затхлости, холода и отчаяния.
Сангвини спускался в склеп не спеша, ему нравилось ощущать под ногами твёрдый мрамор ступеней. Он слышал шаги в комнате наверху, но знал — гостья никуда не сбежит.
Она вошла в дом добровольно, дав своё согласие, и выйдет, лишь получив согласие от него. Самые основы вампирской магии. Возможно, стоило рассказать ей об этом.
Лестница закончилась, и Сангвини с сожалением ступил на мягкий и влажный земляной пол. Он осмотрелся, пытаясь определить причину шума, и сразу же нашёл её — откуда-то капала вода, попадая прямо на гроб его дорогого дядюшки с дурным характером. Будто кто-то обязан заделывать щели в его гробу! В знак протеста дядюшка скинул тяжёлую каменную крышку прямо на землю.
— Осенние обострения, — проворчал Сангвини, подвинул гроб подальше и водрузил крышку на место.
Как же он устал от всего этого! Как скучна и однообразна была его жизнь! Милое семейство не желало покидать своих уютных постелек без повода, словно они собирались провести остаток вечности, разглядывая узор прогнившей ткани на обивке собственных гробов. Изредка они переговаривались между собой, но Сангвини наизусть знал содержание этих разговоров — вечное недовольство, скука и нытьё. Это бормотание, словно завывания ветра меж скрипучих досок, давно стало чем-то привычным, обыденным, лишённым всякого смысла. Сангвини в этом не участвовал.
Ему нужна была свежая кровь.
Как жаль, что Элдреда интересовала только наука. Исследовательский интерес — как тот называл причину их общения. Хотя Сангвини был уверен, что сможет его уговорить на время оставить магический мир и погрузиться во тьму вечной ночи. Как жаль, что обратить кого-то в вампира без его согласия невозможно. Как жаль, что он рассказал Элдреду об этом.
Но юная леди — совсем другое дело. С ней он не повторит такой ошибки. Пусть она и начала с тех же вопросов — о, на самом-то деле Сангвини ненавидел эти вопросы, эти бесконечные исследования, — но в ней ясно чувствовался интерес…
А значит, он должен попробовать.
Его дядюшка и тётушка, отец с матерью в двойном гробу, кузен с невестой и их юрист, троюродная тётка и её отец, а также помощник нотариуса, то ли друг семьи, то ли бедняга, оказавшийся не в то время и не в том месте, — Сангвини уже и не помнил… Едва ли вся эта компания покидала склеп чаще, чем раз в год. Глядя на них, он и сам ощущал ту бесконечную, бескрайнюю, невыразимую скуку, которую хоть и презирал, но давно уже принял как должное. Убедившись, что теперь с дядюшкой всё в порядке, он поднялся наверх и, не теряя больше времени, перенёсся прямиком к Петунии Эванс. Тяжело дыша, она стояла у входа в центральную гостиную.
— Это очень старый дом, — тихо сказал Сангвини, и гостья ожидаемо вздрогнула. — Я бы не советовал вам гулять здесь в одиночестве.
— Я пыталась найти выход!
— Сначала вы задаёте вопросы. Потом желаете уйти, не получив на них ответа…
Петуния высокомерно вздёрнула подбородок и поджала губы.
Что ж… Самое время для первой попытки. Сангвини бросил на неё долгий взгляд, обдумывая наилучший план действий.
— Такая очаровательная леди достойна большего, — сказал он глубоким голосом, густым и тягучим, как патока, пытаясь проникнуть в самое сердце смертной. Получилось — теперь она смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Ваш ум, ваша смелость, ваша… кхм… красота… покорили меня с первого взгляда.
Какая же скука… Он ненавидел процесс, но результата можно было достичь единственным способом: заставив смертных самим захотеть обращения.
— Я знаю, вас не ценят по достоинству, но я могу помочь вам. Представьте себе жизнь, которая длится вечно… Представьте себе мир, склонившийся перед вашим величием.
Затуманенный взгляд Петунии начал проясняться.
— Величием? — переспросила она.
— Вы можете стать одной из нас. Вы подчините себе магию, станете могущественнее своей сестры, все будут восхищаться вами! — Сангвини протянул руку, проникая под высокий ворот свитера, и мягко погладил длинными ногтями нежную кожу шеи.
— Но я не хочу быть одной из вас, — гостья отступила от него, её глаза пылали гневом. — У вас здесь пыль, грязь, паутина повсюду.
Но путь, который она ранее преодолела за несколько секунд, всё не кончался. Бесконечный коридор уходил всё дальше и дальше в кромешную тьму. Выхода не было, дверь словно растворилась в пространстве. Тяжело дыша, Тунья остановилась и сделала неуверенный шаг назад. За спиной оказалась холодная стена. Медленно обернувшись, она увидела, что та вся покрыта чёрным грибком и взвизгнула от отвращения. Панический ужас окутал её с ног до головы, разлился по всему телу ледяной волной, и Тунья вновь бросилась бежать — прочь от сырого грибка, паутины, грязи, плесени, затхлости, холода и отчаяния.
Сангвини спускался в склеп не спеша, ему нравилось ощущать под ногами твёрдый мрамор ступеней. Он слышал шаги в комнате наверху, но знал — гостья никуда не сбежит.
Она вошла в дом добровольно, дав своё согласие, и выйдет, лишь получив согласие от него. Самые основы вампирской магии. Возможно, стоило рассказать ей об этом.
Лестница закончилась, и Сангвини с сожалением ступил на мягкий и влажный земляной пол. Он осмотрелся, пытаясь определить причину шума, и сразу же нашёл её — откуда-то капала вода, попадая прямо на гроб его дорогого дядюшки с дурным характером. Будто кто-то обязан заделывать щели в его гробу! В знак протеста дядюшка скинул тяжёлую каменную крышку прямо на землю.
— Осенние обострения, — проворчал Сангвини, подвинул гроб подальше и водрузил крышку на место.
Как же он устал от всего этого! Как скучна и однообразна была его жизнь! Милое семейство не желало покидать своих уютных постелек без повода, словно они собирались провести остаток вечности, разглядывая узор прогнившей ткани на обивке собственных гробов. Изредка они переговаривались между собой, но Сангвини наизусть знал содержание этих разговоров — вечное недовольство, скука и нытьё. Это бормотание, словно завывания ветра меж скрипучих досок, давно стало чем-то привычным, обыденным, лишённым всякого смысла. Сангвини в этом не участвовал.
Ему нужна была свежая кровь.
Как жаль, что Элдреда интересовала только наука. Исследовательский интерес — как тот называл причину их общения. Хотя Сангвини был уверен, что сможет его уговорить на время оставить магический мир и погрузиться во тьму вечной ночи. Как жаль, что обратить кого-то в вампира без его согласия невозможно. Как жаль, что он рассказал Элдреду об этом.
Но юная леди — совсем другое дело. С ней он не повторит такой ошибки. Пусть она и начала с тех же вопросов — о, на самом-то деле Сангвини ненавидел эти вопросы, эти бесконечные исследования, — но в ней ясно чувствовался интерес…
А значит, он должен попробовать.
Его дядюшка и тётушка, отец с матерью в двойном гробу, кузен с невестой и их юрист, троюродная тётка и её отец, а также помощник нотариуса, то ли друг семьи, то ли бедняга, оказавшийся не в то время и не в том месте, — Сангвини уже и не помнил… Едва ли вся эта компания покидала склеп чаще, чем раз в год. Глядя на них, он и сам ощущал ту бесконечную, бескрайнюю, невыразимую скуку, которую хоть и презирал, но давно уже принял как должное. Убедившись, что теперь с дядюшкой всё в порядке, он поднялся наверх и, не теряя больше времени, перенёсся прямиком к Петунии Эванс. Тяжело дыша, она стояла у входа в центральную гостиную.
— Это очень старый дом, — тихо сказал Сангвини, и гостья ожидаемо вздрогнула. — Я бы не советовал вам гулять здесь в одиночестве.
— Я пыталась найти выход!
— Сначала вы задаёте вопросы. Потом желаете уйти, не получив на них ответа…
Петуния высокомерно вздёрнула подбородок и поджала губы.
Что ж… Самое время для первой попытки. Сангвини бросил на неё долгий взгляд, обдумывая наилучший план действий.
— Такая очаровательная леди достойна большего, — сказал он глубоким голосом, густым и тягучим, как патока, пытаясь проникнуть в самое сердце смертной. Получилось — теперь она смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Ваш ум, ваша смелость, ваша… кхм… красота… покорили меня с первого взгляда.
Какая же скука… Он ненавидел процесс, но результата можно было достичь единственным способом: заставив смертных самим захотеть обращения.
— Я знаю, вас не ценят по достоинству, но я могу помочь вам. Представьте себе жизнь, которая длится вечно… Представьте себе мир, склонившийся перед вашим величием.
Затуманенный взгляд Петунии начал проясняться.
— Величием? — переспросила она.
— Вы можете стать одной из нас. Вы подчините себе магию, станете могущественнее своей сестры, все будут восхищаться вами! — Сангвини протянул руку, проникая под высокий ворот свитера, и мягко погладил длинными ногтями нежную кожу шеи.
— Но я не хочу быть одной из вас, — гостья отступила от него, её глаза пылали гневом. — У вас здесь пыль, грязь, паутина повсюду.
Страница 4 из 5
