Иллюстрация

Заказчик опаздывал уже на час.

«Если я возьму ещё кофе, — думал Драко, — то рискую умереть от сердечного приступа».

Он снова посмотрел на часы и закатил глаза. Можно было и позвонить. Или на пейджер сбросить, не в каменном же веке!

Клиент попался проблемный; это Драко понял, едва вошёл в выбранное им для встречи кафе. Внутри почти никого не оказалось, что неудивительно: помещение было обставлено на редкость безвкусно. Сколько Драко ни оглядывался по сторонам, он не заметил ни одного повторяющегося предмета мебели. Все вещи были разных размеров, форм, цветов и фактур. Если здесь и работал дизайнер (в чем Драко очень сомневался), его скорее всего накачали наркотиками или приставили к виску ствол, заставив проектировать это аляповатое безумие.

— Могу поклясться, половина вещей здесь вообще со свалки, — прошептал он себе под нос.

Женщина, сидящая за соседним столиком (слишком маленьким для ее громадного блокнота), оторвалась от своих рукописей и посмотрела на Драко. Она улыбнулась лишь уголками губ, отчего ему стало стыдно за свои слова.

— Правда, в этом беспорядочном хаосе есть нечто упорядоченное? — сказала она.

Драко еще раз мельком осмотрел помещение, прежде чем ответить:

— Нет.

Она засмеялась и поднесла свою чашку ко рту.

— Это место напоминает мне безумное чаепитие из «Алисы». Здесь даже посуда вся разная.

Драко тоже обратил на это внимание. Но ведь кафе не тематическое, к чему этот фарс? Даже в названии не было никакой отсылки.

— Часто здесь бываете? — спросил он у женщины.

— Когда выпадает свободное время для рассказов. Здесь тихо, и иногда заглядывают интересные посетители.

Кроме Драко и женщины здесь сидел еще один старичок, задремавший над тарелкой с пирогом. Официантка и та ушла из зала еще полчаса назад, Драко даже не помнил, как она выглядела. Никого интересного.

Он сказал об этом вслух.

— Но вы же здесь, — улыбнулась она.

Драко уже готов был поддержать флирт, когда осознал: она сказала это не за тем, чтобы завлечь его. Нет, это больше походило на комплимент художника натурщику: «Такой свет здорово подчеркивает твои скулы».

Никто не знает, как реагировать на подобные комплименты: Драко не раз видел, как натурщики терялись, смущенно краснели, сдерживали улыбки, прятали взгляд…

Не объяснишь же, что эти слова вырываются случайно. В такие моменты просто необходимо сказать, насколько у человека синие вены или яркие глаза.

Драко показалось, она сама смутилась от своих же слов, ссутулилась еще больше, обхватывая себя руками в защитном и трогательном жесте.

— Меня зовут Драко. Драко Малфой, — произнес он и протянул руку.

Некоторое время она растерянно смотрела на него, словно забыв свое имя:

— Кейт, — представилась она.

— Рад знакомству.

Она кивнула и снова взяла ручку. Ее ладонь немного подрагивала, то ли от холода, то ли от какого-то внутреннего напряжения.

— Вы ведь художник, правда? — выпалила она.

— Как вы догадались?

— У вас краска под ногтями. Моя подруга раньше увлекалась живописью, постоянно на это жаловалась.

Драко посмотрел на свои руки и усмехнулся.

Краска под ногтями — особенно болезненная тема для его сокурсниц, он уже устал слушать жалобы Паркинсон, Гринграсс и Булстроуд. Драко частенько напоминал им о скульпторах в соседней аудитории — вот кому стоило переживать о грязных руках и ногтях.

— Должно быть, вы хорошо пишете, если замечаете такие мелочи?

— О, нет, совсем нет, — она натянула рукава так, что на виду остались только кончики пальцев. — Сейчас мне на почту приходят только отказы. Я, конечно, не надеялась особо… просто история очень завлекла, понимаете?

Драко кивнул. Он прекрасно представлял, о чем говорила Кейт. Ему не раз самому приходилось подрываться среди ночи и делать зарисовки в блокноте, пока образ не ушел из головы.

— А вам объясняют, в чем причина отказа?

— Не все, но одно издательство довольно подробно расписало отдельные моменты. Сейчас я как раз пытаюсь все сопоставить и переписать некоторые главы.

Драко посмотрел в ее блокнот и увидел в основном схемы и рисунки. Наверное, Кейт допустила какую-то сюжетную ошибку и сейчас пыталась ее исправить.

— Получается?

— Как ни странно, да, — улыбнулась она. — Когда я в первый раз прочитала письмо, я готова была волком выть. Но сейчас, кажется, я смогла найти решение.

— А я иногда рисую обложки и иллюстрации для книг. Но с авторами никогда не общаюсь. Мне кажется, это неправильно: вдруг автор представляет все совсем иначе. Издательству же нужна вкусная картинка, а не достоверность.

— А сами произведения вы читаете?

— Редко. В основном, мне просто говорят, что должно быть на обложке, потом мы бесконечно это правим, перерисовываем…