Жёлтые цветы

Когда-то её частично стирали каждую тысячу лет, но… стереть память — означает стать другим. Совсем другим. И если Романа пронесла свои воспоминания через все эти сотни и тысячи лет… то она не хотела бы забыть.

— Это её последняя инкарнация, — тихо заметил Рассилон. — Новый цикл просто не приживётся.

— Но… — Мастер с силой провёл рукой по лицу. — Она же инкарнировала при мне. Зачем? Она могла бы прожить в том теле ещё… лет четыреста, наверное. Зачем она приближала свой конец?

Рассилон даже не стал отвечать. Да и Мастер сам всё понял. Быть молодой и красивой. Напомнить, с чего всё начиналось. А он ей за это нахамил.

Мастер сидел неподвижно так долго, что сам себе казался обращённым в камень. Но, наконец, он пошевелился.

— Кто познакомит Доктора с той девушкой? Мужчина или женщина?

Рассилон еле заметно кивнул. О да, Мастер всё понял правильно. Можно не стирать память, но дистанцироваться от неё на столько инкарнаций, на сколько необходимо. Пока воспоминания не перестанут причинять боль. Галифрейцы убегали от воспоминаний, меняя свою натуру так сильно, как только возможно.

— Женщина.

Мастер безрадостно усмехнулся:

— Что означает, что я принял твои условия. Что ж, это всё равно уже буду не я… так что без разницы. А теперь оставь нас. Возможно, я не особенно заслужил счастливый конец, но уж немного покоя мы заслужили точно.