Жёлтые цветы

— Но у нас нет другого выбора! Нам не уйти от этого корабля! Ты хоть представляешь, что могут сделать с беглыми мятежниками, а? Хотя нам хватит и того, что нас просто вернут обратно в эту мясорубку…

Впервые Мастер видел Роману действительно в отчаянии. А в её глазах светилось нечто подозрительно напоминавшее ужас. Это было так непривычно и дико, что он даже не стал издеваться. Просто тихо заметил:

— Ты же сама…

— Да, я сама приняла решение дать бой далекам, — прервала его она. — Но я никогда не думала, что Война Времени превратится в такое. Не для них — далеки всегда одинаковы. Для нас. Возможно, Доктор был прав, когда украл Момент и…

«Доктор украл Момент». Так вот как всё произошло. Доктор-Доктор… Ах ты, проклятый святоша. Спаситель мира. Защитник обездоленных. Значит, Галифрей просто сгорел? В войне? Ты сам сжёг его, а потом ещё притворялся, что тебе жаль…

Глаза Мастера застила красная пелена. О нет, он не мог позволить себе роскошь быть схваченным. Только не сейчас. Он ещё найдёт Доктора. И когда найдёт…

— Давай шлем, — резко сказал он. — И, раз уж мы всё равно здесь, программируй Арку Хамелеона на землян. Только быстро.

Романа только коротко кивнула, поспешно вводя данные. Чужой корабль в очередной раз вынырнул из воронки неподалёку. «Может, это он сбивает нам генератор случайностей? Ладно, неважно». С этими мыслями Мастер первым натянул шлем и приготовился к жгучей, нестерпимой боли, которой сопровождалось переписывание.

— Не возражаешь, если я введу связующую формулу? — безрадостно усмехнулась Романа. — Всё-таки у нас один корабль на двоих. Не хотелось бы, чтобы мы пришли в себя поодиночке, и кто-то успел добраться до ТАРДИС первым.

— Вводи, — таким же нейтральным тоном отозвался Мастер. И вдруг расхохотался: — Нет, ну не странно ли? Став «людьми», мы будем пытаться найти друг друга. Жить без этого не сможем, покой потеряем. Это мы-то, которые всегда хотели быть друг от друга подальше…

Вместо ответа, Романа, словно внезапно разозлившись, резко вдавила кнопку пуска. Сознание Мастера окутала тьма.

Романа подождала, пока сработает телепорт, отправляя Мастера по месту его новой биографии. Ввела данные на себя, ещё раз грустно усмехнулась и натянула опустевший шлем. Это была всего лишь иллюзия, но ей показалось, что он всё ещё был слегка тёплым. Если бы не мысли, занимавшие её в тот момент, она бы вспомнила, что, используя связующую формулу, необходимо обязательно убедиться, нет ли в тех же координатах других таймлордов, также проходящих Арку. Но Романа об этом забыла. И даже такое знакомое мерцание Земли за окнами ТАРДИС не навело её ни на какие размышления. Через пару секунд сработал и её телепорт.

Земля, Англия, начало двадцатого века, десятая инкарнация Доктора

— Я ни за что не разберусь в этом, — пожаловалась Марта, с лёгким ужасом наблюдая, как Доктор притягивает к себе шлем Арки Хамелеона.

— Разберёшься, — заверил Доктор и проникновенно посмотрел ей в глаза. — Придётся разобраться, Марта. Это не просто, но мы справимся, ты справишься. У нас нет другого выхода: Семья Крови уже близко.

Шлем выглядел жутко, как помесь сушилки для волос и электрического стула. Марте он активно не нравился, как и всё, что должно было скоро произойти.

— Но послушай, Доктор… А что будет, если ты случайно телепортируешься куда-то ещё? Вдруг ошибка в координатах, другое место, другое время… И что мне тогда делать?

— Это невозможно, — пробормотал Доктор и нахмурился. — Отклонение от введённых координат возможно, только если какие-то другие таймлорды будут использовать такую же Арку приблизительно в том же месте и времени. Плюс минус пару континентов… и пару десятилетий… Но других таймлордов больше нет.

С этими словами он натянул на себя шлем. Раздался душераздирающий крик, а потом… Доктор пропал. Он говорил Марте, что максимум через тридцать секунд должен появиться снова — уже с памятью и биографией Джона Смита — под раскидистым дубом неподалёку от дороги в посёлок. Но когда вконец запыхавшаяся Марта добежала до дуба, Доктора там не было.

Земля, Ершалайм, за сорок лет до падения Второго Храма

Понтий Пилат вышел на террасу, из-под руки окидывая взглядом раскинувшиеся до горизонта холмы и укрытые оливковыми рощами невысокие горы, которые сейчас почти сливались с тёмно-фиолетовой, как чернила морских гадов, окраской предгрозового неба. Ни ветерка, только… Пилат озабоченно принюхался. Так и есть! В жарком дыхании нагретых улиц Ершалайма и в прохладном дуновении фонтанов звучала одна и та же фальшивая нота: приторный душок распустившихся розовых кустов.

Он прикрыл глаза и слегка надавил на них пальцами. Запах розовой воды из ершалаимских садов густел и крепчал в неподвижном ненастном воздухе, пока не достиг почти тошнотворной концентрации. А в ответ ему мысли пятого прокуратора Иудеи подёрнулись дымкой боли.