Наруто и полдень

Видя ненависть в окружающих его людях, такой ниндзя всё больше убеждается в том, насколько не комфортно жить ему в деревне и отвечает большей ненавистью, а деревня ему отвечает ещё большей ненавистью, а тот, видя что его ещё больше ненавидят, вместо того, чтобы понять его, ещё больше ненавидит деревню. Как итог, деревня старается избавиться от излишне агрессивного элемента… Продолжать рассказывать, что будет дальше?

— Нет, я знаю, этого ниндзя просто убьют, он не сможет справиться со всей деревней ниндзя.

— Да, а теперь представь, что есть целый клан таких ниндзя, причём очень сильных. Помимо этого, есть и другие деревни, которые так и ждут, когда деревня с кланом ниндзя ослабнет, чтобы атаковать, уничтожив всех. Как думаешь, долго ли просуществует такая деревня?

— Нет, — ответил Узумаки.

— Верно. Как печально, что таких как ты — понимающих подобное — единицы. Остальные так и готовы ненавидеть всех, кого только можно. И в своей ненависти… Пойдут даже на смерть. Единственный способ, это научить ниндзя контролировать свои эмоции. И сейчас я покажу тебе каким образом добиваюсь подобного. Видишь этих двух детей?

— Да.

— Основа моей тренировки заключается в создании уз любви, будь то братские или дружеские, или иной, а затем в их разрыве. Стоит разорвать узы любви, как человек начинает погружаться во тьму. И тогда, стоит предложить тому помощь, как он цепляется за неё, и помогающий становится светом для погружённого во тьму человека. Такой перепад эмоций не проходит бесследно для психики, и те либо исчезают, либо переходят под контроль разума. Получается полностью преданный для помогшего, контролирующий эмоции или без них, человек. Но это лишь основа, она не применима для реальности, ведь в таком случае получаются лишь послушные безынициативные рабы, не способные выйти за пределы морали, правил, ограничений, приказов. Или, в случае провала, получаются жаждущие крови психи, как в Кровавом Тумане. Это не то, чего жажду я. Тогда я придумал иной план, точнее, особый план.

— И в чём же он заключается?

— На самом деле один из них не ребёнок, а опытный ниндзя, воспользовавшийся техникой необратимого превращения. Он воплощает из себя идеального ниндзя, к которому должен стремится второй ребёнок. Он любит Коноху, он любит второго ребёнка, обучает его, становится тому соперником, и медленно промывает тому мозги, вкладывая Идею. И ребёнку ничего не остаётся, как пытаться того копировать в меру своих сил, создавая в голове образ идеального ниндзя. А потом, я заставляю их столкнуться в сражении, в результате которого «Идеал» погибает, оставляя посмертное желание об идеальном ниндзя ребёнку, нет, уже готовому взрослому ниндзя.«Идеал» специально подставляется под удар или убивает себя, заставляя выжившего ниндзя чувствовать невероятную вину и сожаление, а также желание сохранить в сердце Идею об идеальном ниндзя. В таких случаях эмоции намного сильнее, чем в первом подходе, и, в таком случае, гарантировано получается ниндзя, способный контролировать или хотя бы подавлять свои эмоции, при этом не лишённый творческого подхода, ведь ниндзя управляют не правила и не приказы, а сама Идея, которую вложил идеальный ниндзя:«Защищать Коноху, преодолевая ненависть.»

— Я так понимаю, что вы их заставите сразиться под страхом смерти, вроде того, что вас не одолеть… А что случится, если они, вопреки здравому смыслу, объединятся и решат атаковать вас? — спросил Узумаки. — Как вы поступите в таком случае?

— Так будет даже лучше. Я поддамся и дам сигнал. Идеальный ниндзя атакует меня, заставив бежать ребёнка к Хокаге, просить покровительства, а потом умрёт, защищая его от меня, и повторяя идею о защите Конохе до самого конца.

Узумаки замолчал, поражаясь цинизму Данзо с которым он произнёс эти слова. Ему стало жутко от осознания того, под что мог бы попасть, не умей он контролировать эмоции изначально, научившись этому еще живя в приюте Конохи.

— А зачем вы рассказываете мне всё это? — спросил Узумаки.

Данзо некоторое время помолчал, но всё же решился ответить.

— Когда-нибудь я умру. Может это произойдёт через час, через день, а может через мгновение, я не знаю. Но я умру и тогда некому будет защищать Коноху, некому будет обучать ниндзя контролировать эмоции, преодолевать ненависть. Возможно, я отступлю от своей идеи о создании идеального ниндзя и идеальной деревни, и тогда тебе придётся убить меня. Когда это произойдёт… моя смерть… тогда я надеюсь, ты продолжишь… идею всей моей жизни.

Наруто моргнул и встал, продолжая чувствовать непередаваемый ужас. Сердце бешено колотилось, руки вспотели, тело била дрожь. Это был самый странный кошмар, приснившийся ему за последние три года.

— Это всего лишь кошмар, Наруто, — сказал он себе, стараясь разглядеть стены своей комнаты сокрытые ночной тьмой. — Может кошку завести? Говорят они помогают против кошмаров и стресса.