Фандом: Гарри Поттер. Для тех, у кого уже это было — чтобы вспомнили; для тех, кто этого ждёт — с доброй надеждой; для тех, кому оно вроде и не надо — чтобы задумались.
Добавить в моё избранное
26 мин, 7 сек 6016
Не хотелось будить Рона, который по-детски причмокивал во сне, обняв Гермиону одной рукой. Когда вчера засыпали, Рон долго разговаривал с пузом, радуясь каждый раз, когда получал удар в ухо.
— Гермиона, он меня узнаёт!
— Рон, ты такой смешной… — Гермиона счастливо гладила рыжие вихры мужа, которые щекотали живот.
В весе она прибавила немного, но выдающееся пузо уже изрядно утомило. Гермиона даже считала дни, когда это всё закончится. Немного нервничала, но полагала, что всё должно пройти нормально. Во-первых, она находилась под присмотром компетентных колдомедиков, во-вторых, получила кучу советов от Джинни, которая успела уже дважды пройти через это испытание. Джинни смешила Гермиону подробностями и некоторыми деталями, и у Гермионы начинал болеть живот от смеха, когда две подруги, уединившись от мужей, начинали в который раз прохаживаться по этой теме.
— Умоляю, Джинни, перестань! — Гермиона держалась за живот, когда Джинни рассказывала интимные подробности супружеских отношений с Гарри в последние дни перед родами.
Но сейчас низ болел по-настоящему. Всё тянуло, были не очень комфортные ощущения. До родов оставались ещё три недели, поэтому Гермиона отмела тревогу, списав всё на дорогу и усердное поедание вчера вкусностей Молли, которая и слушать не хотела ничего о том, что Гермиона не голодна. Улыбнулась, вспомнив, с каким почти неприличием Рон набросился на материнскую стряпню. Сама она готовила вполне сносно — ну, яичница там, пиццу подогреть… но, собственно, когда ей готовить? Молли всегда поддерживала невестку и уверяла, что всё придет со временем, не стоит даже огорчаться, хлопая Рона при этом полотенцем, когда тот вставлял свои пять кнатов про переваренные макароны или пригоревший плов.
Через какое-то время боль стала совсем неуютной, Гермиона уже не могла терпеть и решила встать, немного походить. Когда переползала через Рона, придерживая так некстати разбушевавшийся живот, новый приступ боли накрыл своей внезапностью. Гермиона охнула. Рон, минуту назад безмятежно улыбавшийся во сне, подскочил ежесекундно, хотя обычно, чтобы его разбудить, требовалось недюжинное терпение.
— Гермиона, что случилось? Где болит? Это… это не оно, нет?
— Нет, нет, Рон, все в порядке, я вчера переела, да и в Рыцаре подрастряслась, сейчас похожу, и всё пройдёт.
И тут же новый спазм, который заставил повалиться на кровать.
— Ох… да что же это.
Рон вылетел из спальни, и вот тут-то и закончилось мирное неспешное утро.
— Мама!
Через пять минут бестолковых сталкиваний на лестнице, обрывочных объяснений и выяснений картина немного прояснилась.
— Джинни, ты забыла одеться! — ошарашенный голос Рона, не привыкшего лицезреть грудь сестры, весьма прибавившуюся, кстати, после родов.
— Заткнись, Рон! Гермиона, где болит? — тревожный вопрос Джинни, присевшей возле кровати подруги.
— Джинни, на, накинь! Рон, давно это началось? — Молли с халатом в одной руке и почему-то с вязаным носком в другой.
Ещё через несколько минут стало понятно, что у Гермионы начались роды. Паника одних сменилась деловитой деятельностью, а испуг других только усилился полной растерянностью.
— Мам, может, ещё всё рассосётся? — со слабой надеждой Рон.
— Нет, сынок, это обычно не рассасывается, — на полном серьёзе констатировал Артур, примчавшийся сразу после жены.
В общем, Молли развила бурную деятельность. Впавшего в бестолковое состояние Рона Гарри увёл на кухню, чтобы не мешался под ногами. Артур взял клятвенные уверения, что ему немедленно пошлют сову обо всех новостях и отбыл на работу, кляня свой отдел на чем свет стоит, что случалось крайне редко.
О транспортировке в больницу не могло идти и речи. В Оттери-Сэнт-Кэчпоул имелась, конечно же, вполне квалифицированная медицинская помощь, но вызывать медиков маглов в Нору было весьма проблематично. Молли железным голосом заставила всех, в первую очередь, угомониться. Джинни встревожилась не на шутку, но видя уверенность матери, немного успокоилась. Сама виновница паники выглядела не лучшим образом. Молли быстренько перестелила кровать, уложила Гермиону и напоила отваром — как она объяснила, облегчающим боль.
В это время на кухне Гарри безуспешно пытался привести в чувство Рона, который просто потерялся. Да, они готовились с Гермионой к этому событию, он даже подумывал присутствовать на родах, но всё это казалось ещё таким далёким. Никак не верилось, что всё происходит на самом деле. Его девочка, его Гермиона лежала там наверху, и сердце просто забывало биться от тревоги. Гарри протянул Рону чашку кофе. С верхнего этажа донёсся новый всплеск криков и шума. Чашка с кофе полетела на пол, обезобразив выскобленный пол коричневым пятном. Рон вскочил, поскользнулся, схватился за плечо Гарри и уставился невидящими глазами, до синяков сжимая плечо друга.
— Рон, всё будет хорошо.
— Гермиона, он меня узнаёт!
— Рон, ты такой смешной… — Гермиона счастливо гладила рыжие вихры мужа, которые щекотали живот.
В весе она прибавила немного, но выдающееся пузо уже изрядно утомило. Гермиона даже считала дни, когда это всё закончится. Немного нервничала, но полагала, что всё должно пройти нормально. Во-первых, она находилась под присмотром компетентных колдомедиков, во-вторых, получила кучу советов от Джинни, которая успела уже дважды пройти через это испытание. Джинни смешила Гермиону подробностями и некоторыми деталями, и у Гермионы начинал болеть живот от смеха, когда две подруги, уединившись от мужей, начинали в который раз прохаживаться по этой теме.
— Умоляю, Джинни, перестань! — Гермиона держалась за живот, когда Джинни рассказывала интимные подробности супружеских отношений с Гарри в последние дни перед родами.
Но сейчас низ болел по-настоящему. Всё тянуло, были не очень комфортные ощущения. До родов оставались ещё три недели, поэтому Гермиона отмела тревогу, списав всё на дорогу и усердное поедание вчера вкусностей Молли, которая и слушать не хотела ничего о том, что Гермиона не голодна. Улыбнулась, вспомнив, с каким почти неприличием Рон набросился на материнскую стряпню. Сама она готовила вполне сносно — ну, яичница там, пиццу подогреть… но, собственно, когда ей готовить? Молли всегда поддерживала невестку и уверяла, что всё придет со временем, не стоит даже огорчаться, хлопая Рона при этом полотенцем, когда тот вставлял свои пять кнатов про переваренные макароны или пригоревший плов.
Через какое-то время боль стала совсем неуютной, Гермиона уже не могла терпеть и решила встать, немного походить. Когда переползала через Рона, придерживая так некстати разбушевавшийся живот, новый приступ боли накрыл своей внезапностью. Гермиона охнула. Рон, минуту назад безмятежно улыбавшийся во сне, подскочил ежесекундно, хотя обычно, чтобы его разбудить, требовалось недюжинное терпение.
— Гермиона, что случилось? Где болит? Это… это не оно, нет?
— Нет, нет, Рон, все в порядке, я вчера переела, да и в Рыцаре подрастряслась, сейчас похожу, и всё пройдёт.
И тут же новый спазм, который заставил повалиться на кровать.
— Ох… да что же это.
Рон вылетел из спальни, и вот тут-то и закончилось мирное неспешное утро.
— Мама!
Через пять минут бестолковых сталкиваний на лестнице, обрывочных объяснений и выяснений картина немного прояснилась.
— Джинни, ты забыла одеться! — ошарашенный голос Рона, не привыкшего лицезреть грудь сестры, весьма прибавившуюся, кстати, после родов.
— Заткнись, Рон! Гермиона, где болит? — тревожный вопрос Джинни, присевшей возле кровати подруги.
— Джинни, на, накинь! Рон, давно это началось? — Молли с халатом в одной руке и почему-то с вязаным носком в другой.
Ещё через несколько минут стало понятно, что у Гермионы начались роды. Паника одних сменилась деловитой деятельностью, а испуг других только усилился полной растерянностью.
— Мам, может, ещё всё рассосётся? — со слабой надеждой Рон.
— Нет, сынок, это обычно не рассасывается, — на полном серьёзе констатировал Артур, примчавшийся сразу после жены.
В общем, Молли развила бурную деятельность. Впавшего в бестолковое состояние Рона Гарри увёл на кухню, чтобы не мешался под ногами. Артур взял клятвенные уверения, что ему немедленно пошлют сову обо всех новостях и отбыл на работу, кляня свой отдел на чем свет стоит, что случалось крайне редко.
О транспортировке в больницу не могло идти и речи. В Оттери-Сэнт-Кэчпоул имелась, конечно же, вполне квалифицированная медицинская помощь, но вызывать медиков маглов в Нору было весьма проблематично. Молли железным голосом заставила всех, в первую очередь, угомониться. Джинни встревожилась не на шутку, но видя уверенность матери, немного успокоилась. Сама виновница паники выглядела не лучшим образом. Молли быстренько перестелила кровать, уложила Гермиону и напоила отваром — как она объяснила, облегчающим боль.
В это время на кухне Гарри безуспешно пытался привести в чувство Рона, который просто потерялся. Да, они готовились с Гермионой к этому событию, он даже подумывал присутствовать на родах, но всё это казалось ещё таким далёким. Никак не верилось, что всё происходит на самом деле. Его девочка, его Гермиона лежала там наверху, и сердце просто забывало биться от тревоги. Гарри протянул Рону чашку кофе. С верхнего этажа донёсся новый всплеск криков и шума. Чашка с кофе полетела на пол, обезобразив выскобленный пол коричневым пятном. Рон вскочил, поскользнулся, схватился за плечо Гарри и уставился невидящими глазами, до синяков сжимая плечо друга.
— Рон, всё будет хорошо.
Страница 2 из 8
