Раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя искать

Гейб останавливается, не дойдя до него пару шагов, и не знает, что сказать.

Вместо него говорит Джек:

— Я немного подышу и вернусь, поедем дальше, — хрипло, сорванно. Как будто его пытали.

Как будто ему больно.

И Гейбу бы убраться от него подальше, но вместо этого он спрашивает:

— Что с тобой?

Наверное, он сам знает ответ. Но все равно хочет его услышать. Джек дышит так, словно пытается не дышать и не может. Редко, рывками, выдыхая чуть ли не со стоном.

— Я… — он смеется почему-то, — в порядке. Мне просто нужна небольшая пауза. Я сейчас приду, ладно?

— Нет, — не соглашается Гейб. — Не ладно. Ответь, что с тобой. И посмотри на меня.

Он почему-то забывает, что на его слова Джека реагирует как на приказ. Это откровенно неприятно, если вспомнить, какой самоуверенной задницей Джек был еще буквально сегодня рано утром. Это бесит — то, как он послушно выпрямляется и разворачивается к Гейбу, как таращится ему куда-то в переносицу абсолютно безумными глазами, как коротко облизывается и начинает говорить:

— Я не могу находиться с тобой в одной машине. В одной комнате, наверное, тоже не смогу, потому что я хочу тебя хотя бы потрогать. Хоть один раз прикоснуться — и не могу, нельзя. Поэтому, пожалуйста, можно я постою тут немного, продышусь, и мы поедем дальше? Осталось всего двадцать километров, Гейб. Пожалуйста.

У него трясутся губы, совершенно белые на сером лице, у него темные жуткие глаза, на дне которых плещется настоящее безумие.

Его нужно то ли бояться, то ли прибить из милосердия, но вместо этого всего Гейб шагает к нему, берет его за запястье, разгибает пальцы и кладет ладонь Джека на свою щеку.

Ледяную влажную ладонь, пахнущую мятой, зеленым чаем и лимоном.

Это должно быть неприятно, даже противно, но нет, Гейб цепляется за эту ладонь, как за последнюю надежду, зажмуривается, пытаясь надышаться ее запахом впрок.

Гейбу хочется, теперь уже по-настоящему, чтобы его обняли.

И Джек его обнимает. Рывком дергает к себе, прижимается щекой к щеке, стискивает, как будто мечтает слиться с ним в одно целое, судорожно гладит по спине одной рукой.

— Пожалуйста, — тихо и жалобно просит его Джек. — Я никогда не причиню тебе боли. Никогда не сделаю ничего, чего ты не хочешь. Давай хотя бы попробуем, а если нет, если ты против, то тогда хотя бы не уходи совсем, будь где-то недалеко, я постараюсь не попадаться тебе на глаза, но я должен знать, что с тобой все в порядке.

Он почти умоляет, и Гейб уверен, что Джек встанет на колени и поползет за ним, если Гейбу захочется.

Не хочется.

Мята, зеленый чай и лимон просто не оставляют ему выбора, да и сейчас уже все равно, на все наплевать. Он отстраняется и заглядывает Джеку в глаза, замирает на секунду от плеснувшейся в них надежды, и целует его.

Неуверенно, осторожно, чуть ли не испуганно — и получает что-то больше похожее на взрыв. Жадное и голодное сумасшествие, еще не секс, но где-то очень близко. У Гейба даже не получается адекватно ответить, Джек просто не дает, вылизывая его рот так, что и вдохнуть некогда.

Это хорошо, то, что им приходится оторваться друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, иначе остановиться они бы не смогли. Гейб бы точно не смог, ему хочется слишком сильно, впервые в жизни хочется, чтобы его выдрали до крика, так, чтобы ему потом пару дней было трудно сидеть.

Джек прижимается лбом к его лбу и мягко качает головой:

— Легко. Но не здесь, ладно? Лучше все же добраться до кровати, еще лучше — до приличной кровати, а потом все, что пожелаешь.

Это так странно — слышать такие слова. Чувствовать рядом с собой чужое горячее возбужденное тело. Странно, но правильно. И в объятиях Джека тоже… правильно. Уютно, удобно, безопасно.

Черт его знает, может, и прав был Станислав со своими сказочками.

В любом случае, даже если нет, то Гейб, наверное, сможет уйти. Если станет плохо.

Но не станет.

Не должно, по крайней мере.

— Поехали, ладно? — просит его Джек. Но руки не разжимает и не позволяет отстраниться. Как будто не верит, что Гейб через секунду не сбежит.

С одной стороны, Гейбу хочется сбежать, потому что ему в бедро упирается чужой очень твердый и большой член.

С другой — тело Гейба приспособлено как раз секса с чем-то вот таким. И более того, телу его почти хочется. Смазка из него пока не течет, но до этого опасно близко. Особенно если они постоят так еще чуть-чуть и Джек опустит руки чуть ниже, сожмет чуть сильнее, заберется ладонью под одежду и потрогает кончиками пальцев там, где совсем немного — и начнет гореть и пульсировать.

Гейб прекрасно знает, как ощущается такое возбуждение, в конце концов, тело и мозг, заточенные под секс с мужчинами, на них и реагировали соответственно. Но так он никогда и ни с кем не спал.