Раз-два-три-четыре-пять, я иду тебя искать

После душа делать становится окончательно нечего, и Гейб, подумав немного, идет будить Джека. Стаскивает его за ноги с кровати, поднимает, трясет и роняет обратно на кровать.

— Что такое? — сонно спрашивает Джек. — Ты чего вскочил?

Он принюхивается, чуть приподнявшись, и расстраивается:

— Течка закончилась, да?

— Угу, — кивает Гейб, скрестив руки на груди. — Если ты собираешься плакать, то лучше отправляйся куда-нибудь, где я не буду тебя видеть.

— Я не собирался, — удивляется Джек, садится и тянет Гейба к себе, схватив за бедра. — Просто нам было хорошо, и жаль, что так больше не будет.

— Это не последняя моя течка. — Гейб запускает пальцы ему в волосы и прижимает Джека лбом к своему животу. — Следующая через полгода, можем во время нее снова уехать в какой-нибудь отель и снова сделать друг другу хорошо.

— Эта была первой. Во всем первом есть особое очарование. Завтрак? Гулять? Дальше спать?

— Гулять и завтрак, в городе.

— Хорошо.

Они проводят так еще немного времени — Гейб бездумно перебирает тонкие светлые прядки, включая ту самую антенку, — пока Джек не вздыхает, не поднимается на ноги и не удаляется в сторону ванной.

Гейб смотрит ему вслед, любуется на отпечаток собственных зубов, украшающий задницу Джека, слегка гордится собой, а потом идет одеваться. Вроде бы он засовывал в сумку рубашку и легкие брюки. Если нет, то придется купить, потому что разгуливать в виде жертвы сексуального маньяка ему совсем не хочется.

На набережной по-утреннему свежо, пахнет океаном и солнцем, рыбой и блинчиками.

Блинчиков Гейбу хочется так, что он почти захлебывается слюной, и Джек, рассмеявшись, оставляет его у парапета и убегает к стоящему неподалеку обшарпанному вагончику. Гейб в жизни не стал бы покупать там еду, но запах и пусть небольшая, но очередь говорят сами за себя.

Ладно. Значит, блинчики, прямо вот тут, а потом что-нибудь приятное.

Смску написать родной команде, что ли?

Вдруг они там совсем рехнулись и на всех парах мчатся в Майами?

Вряд ли, но чем черт не шутит.

Вообще, Гейбу лень, и он забирается на высокий парапет, поднимает лицо к небу, улыбается, вертит телефон в руках, косится на Джека, нетерпеливо подпрыгивающего в самом конце очереди.

Это надолго, но…

Хм.

Пойти к нему? Или все же позвонить Лене? Или ограничиться сообщением? Ну или сидеть на месте и не дергаться, ожидая, пока о нем позаботятся?

Вот лучше последнее.

О том, что телефон может зазвонить, Гейб не думает, и вздрагивает, чуть не выронив его. И он так уверен, что это Лена, что принимает вызов не глядя и игриво произносит:

— Да, дорогая?

— Габриэль! — возмущается мама. — Я так надеялась, что это не ты! Как ты можешь! В таком виде, у всех на глазах! Что это за мальчишка с тобой? А если сейчас появится твой альфа — ты подумал, что ты ему скажешь и как он отнесется к тому, что ты спишь с кем-то, кроме него? Как быстро ты забыл все, что я тебе говорила!

Он опускает руку с телефоном вниз, оглядывается и замечает все свое семейство. Родители, старшая сестра с мужем и детьми, бабушка, младшая сестра — с женихом, скорее всего.

Гейб так давно с ними не встречался и не общался, что не знает, какие изменения произошли в чьем статусе.

Интересно, почему он не сменил номер сразу же, как только вступил в армию, а? Наверное, мечтал вот это все выслушивать.

— Я тоже рад тебя видеть, мама, — говорит он трубке, зажатой в ладони. — И всех вас. Знакомьтесь, это мой альфа Джек, самый лучший человек на свете. Я не думаю, что он будет бить моих родственников, но все равно не советую при нем рассказывать, как он должен себя со мной вести. Потому что останавливать его я не буду. И на свадьбу мы вас не пригласим. И детей, если я рехнусь и они появятся, не покажем.

Мама его не слышит, конечно.

Зато слышит возникший рядом Джек.

— Кому мы не покажем детей, Гейб? С кем ты разговариваешь?

— Я? — удивляется Гейб. Сбрасывает вызов, убирает сотовый в карман и пожимает плечами. — Ни с кем, Джеки. Уже ни с кем.

Обращение слетает с губ само собой, раньше, чем Гейб осознает, как именно его назвал. Но вообще, его можно называть хоть заюшкой — после всего, что у них было.

— Что произошло, м? Меня не было даже не десять минут, меньше — что за это время успело случиться?

Он ставит то, что принес, на парапет, обнимает Гейба за бок одной рукой, другой хватает за затылок и заставляет наклониться к себе:

— Кто и что опять тебе сказал, и почему ты веришь им, а не мне?

Гейбу очень хочется ответить, что он только ему и верит, но вместо этого он говорит совсем другое:

— Вот представь себе, Джеки, что у тебя есть ребенок.